Он позволил тьме исчезнуть, изгнал искорки, которые, по мнению Тейлор, символизировали то, как ничтожны люди в огромном мире. Когда свет вернулся, остались только они вдвоём.
— Этого ты хотел? — прошептала она.
— Ты такая спокойная, — ответил он, сам не вполне понимая, что именно имеет в виду.
— Вот и славно, — ответила она почти такой же нелепой фразой.
Они стояли так некоторое время, его подбородок покоился на её макушке. Он чувствовал, как она дышит и как бьется её сердце, чувствовал тепло её дыхания на своей груди. Он ощутил свои слёзы и сморгнул их, недоумевая, почему они вообще появились.
— Прости меня, — сказал он.
— Тебе не нужно извиняться.
Он не знал, за что извиняется. За эту неловкость, за время, в течение которого это тянулось? За то, что поставил её в положение, когда она понимала, что он уязвим и не могла сказать “нет”? Ему казалось, что она не против. Если бы она возражала, подумал он, был бы какой-то знак, какое-то движение, какая-то попытка отстраниться.
Может быть, он просил прощения за то, что он не сделал этого раньше?
Он отбросил сомнения и колебания.
— Может, мы? — он немного отстранился и показал в направлении дивана.
— М? — Её глаза немного округлились.
— Нет… не это, просто… — он помедлил, пытаясь найти слова, чтобы выразить свою мысль так, чтобы не поставить её в неловкую ситуацию.
— Ладно, — она, кажется, догадалась, что он имел в виду. Повела его за руку в комнату. Он устроился первым, поправил диванные подушки, чтобы подложить их под голову. Она сняла нож, пистолет и выложила содержимое карманов на ближайший кофейный столик.
На этот раз он потянул её за руку. Осторожно, словно ожидая, что в любой момент он может отпрянуть, она легла рядом с ним на бок, перекинув обе ноги через его живот, положила голову ему на плечо и прижалась к груди. Если бы он не отметил раньше эту нескладность, то, как её тело изгибается под странными углами, он мог бы подумать, что ей неудобно. Но сейчас он не чувствовал беспокойства. Одной рукой он прижал её ближе.
Целыми днями он искал способ найти себя, остановить эту нисходящую спираль тревоги и страха, которая заставляла его всё больше тревожиться и бояться. Он истязал себя и едва не разрушил отношения с Аишей.
Он пытался сделать это в одиночку. Но ему нужна была скала, якорь. Если бы у него спросили месяцы назад, недели назад, даже дни назад, вряд ли он поверил бы в это, как и в то, что из всех людей его якорем станет именно Тейлор.
— Плита, — сказал он, порываясь встать.
— Всё в порядке, — ответила Тейлор, удерживая его.
Он повернулся и увидел переключатель в положении "выключено".
— Спасибо, — сказал он. Понадобилась секунда, чтобы набраться мужества и поцеловать её в макушку.
Она кивнула, потеревшись об него головой.
— Нет, правда, — сказал он и коснулся её головы, чтобы она повернула к нему лицо. На этот раз он поцеловал её в губы. — Спасибо.
Она не ответила, только улыбнулась, и прижалась к нему теснее.
Тейлор заснула первой. Он некоторое время лежал, пытаясь дышать с ней в такт, словно если он скопирует ритм её дыхания, это поможет ему тоже заснуть. Как будто он забыл, как засыпать самому.
Он не излечился окончательно. Возможно, этого никогда не случится. Стоило подумать об этом, и он видел на кухне Ампутацию — она ждала, наблюдала за ним — как наяву. Как бы он ни пытался отгородиться от уродливых видений, эти барьеры рушились вновь и вновь.
Но сейчас ему стало легче дышать.
Он закрыл глаза.
15.04
Солнышко однажды сказала, что её жизнь в костюме была насыщенной, жестокой и одинокой. Мне тогда было трудно понять последний пункт. Ведь в то время я ловила кайф от того, что у меня впервые после пары лет почти полного одиночества появились друзья.
Возможно, если бы наш разговор повторился через несколько недель, я смогла бы понять её и сочувственно кивнуть.
Силы возвысили нас над обычными людьми. Может быть, считать, что я лучше чем Сьерра, Шарлотта или мой отец — высокомерно, но я действительно так думала. У меня есть все возможности, которыми они обладают — и намного больше.
Хотя, если посмотреть на то, каким образом силы сделали нас особенными, мне необходимо было признать, что они же и обособили нас. Проще говоря, силы нас разделили: наши события-триггеры, причины, по которым мы используем свои способности, планы и цели, которые мы выбираем, даже то, что силы заставляют нас думать и действовать по-разному… всё это возводит стены между нами. Взять хотя бы Панацею и Суку — отличные примеры того, как это бывает.