Когда Атлант опустился рядом со мной, я начала приводить всё в порядок. В передних когтях жук держал мои сапоги, на спине были рюкзак и упакованная одежда. Одной рукой я скидывала в рюкзак предметы, которые подносили насекомые: бельё, носки, кошелёк.
Я провела рукой по шероховатому туловищу Атланта.
— Что же мне с тобой делать?
У Атланта не было инстинктов для самостоятельной жизни. Он был уникальным существом, собранным на скорую руку. Когда я не контролировала его, у него не было модели поведения, он не мог двигаться, питаться, защищаться.
Мне придётся придумать что-нибудь. Найти поблизости место, где я смогла бы его держать.
Я выбрала одежду, убедилась, что вокруг никого нет, и переоделась. Мне пришлось снять повязку и освободить руку, что, возможно, было не лучшей идеей, но, надевая майку, я была предельно аккуратна.
После переодевания я закрепила повязку, упаковала все вещи в мешок, обернула свой костюм шёлком и уложила всё это на спине Атланта. Я буду держать его неподалёку, к тому же, если вещи мне понадобятся, он принесёт их быстрее, чем если я отправлюсь за ними сама в какое-нибудь укромное место.
Я ещё раз проверила, что за мной никто не следит, забралась на Атланта и стояла на его спине, ожидая, пока он опустит нас вниз. Я спрыгнула на мостовую, подняв кучу брызг, накинула рюкзак на здоровое плечо и отправилась в путь.
Дела налаживались. Мы почти справились с затоплением, и всё меньше улиц было покрыто водой. Работа, которую проделали мои люди, внесла свою лепту. Мы находились в низине и были вынуждены очищать ливневую канализацию, разгребать завалы обломков и мусора, из-за которых вода местами застаивалась. После того, как мы их убрали, потоки воды свободно хлынули в сторону пляжа.
Но всё же не везде дела шли гладко. Во многих районах из-за осколков стекла и деревянных досок с торчащими гвоздями было опасно ходить без надёжной обуви. Повсюду образовались завалы мусора, которые никто не убирал. Когда у людей кончились мусорные пакеты, они начали выбрасывать мусор в картонных коробках и пластиковых сумках. Когда закончились и они, отходы стали высыпать где и как придётся: из окон и прямо на улицы. Между домами сновали крысы, которые нисколько не робели и нагло восседали на самом виду, когда я брела мимо в безразмерных резиновых сапогах.
Часть растительности погибла, а оставшиеся растения благоденствовали. Деревья и лужайки были затоплены, всё заполонили водоросли и мох. Заросли сорной травы захватывали каждый клочок земли.
Было забавно видеть, как природа берёт своё. Глупо заявлять, что люди разрушают окружающую среду. Мы только слегка изменяем её. Природа никуда не денется до тех пор, пока мир не превратится в бесплодную пустыню. Какой бы апокалипсис ни привёл в действие Джек, наверное, он был прав в том, что сказал Ампутации. Что-то наверняка выживет, выживет во всех частях мира, прорастёт из трещин, распространится, сокрушит и похоронит под собой руины цивилизации.
Странное направление мыслей, но сейчас я не хотела размышлять о событиях прошедшего дня.
Я остановилась не из-за нерешительности, а из-за нахлынувших воспоминаний. На деревянной лестнице передо мной — прогнившие нижние ступени. Они стали такими не сейчас, не после нападения Левиафана и всеобщего разрушения города, а намного раньше. Я перешагнула их, поднялась ко входной двери и позвонила.
Сердце отчаянно колотилось. Я старалась не думать ни о чём конкретном. Не хотела струсить.
Дверь открылась, и я оказалась лицом к лицу со своим отцом.
Мне понадобилась вся моя смелость, чтобы не обернуться и не сбежать. Какая же я трусиха. Что-то подобное произошло и со школой. Были причины, по которым я бросила занятия, но в последующие дни я не ходила из-за того, что не желала объяснять причины предыдущих пропусков.
Только эта была не школа. Это был мой папа. До сих пор всё его тело было покрыто следами порезов от стекла: царапины в виде линий и кругов на лице и руках. Большая повязка на плече. Разве у него не должно было уже всё зажить? Или дела были настолько плохи?
— Я рад тебя видеть, — сказал он и обеспокоенно нахмурился. — Ты ранена.
Я посмотрела на повязку.
— Это пустяк.
— Вот почему ты… — начал он, затем замолчал, словно не хотел всё испортить или спугнуть меня неудачным выбором слов.
— Нет, — сказала я и подловила себя на том, что пытаясь найти объяснение, открыла рот, чтобы ответить, но, не придумав ничего, закрыла его.