— Не откажусь от чашечки. Но разве сейчас что-нибудь открыто?
— Внизу есть столовая.
Призма скривилась.
— Эй, это тебе не бурда какая-нибудь. Там в столовой есть настоящая кофейня, — он перекинул сумку через плечо и предложил ей руку.
— Тебе не нужна кресло-каталка? Я думала, врачи не выпустят тебя из него до самой выписки.
— Вот ещё. Есть кое-какие плюсы в том, что больница в одном здании с СКП. Нам частенько приходилось отправляться на работу прямо с койки, и даже были проблемы с папарацци, которые снимали героев на инвалидных колясках. Так что директор Суинки приняла меры.
— Везёт же. В Нью-Йорк бы такую систему, а то наш лазарет чёрт-те где, — она положила руку на его плечо, и они двинулись по коридору.
Из-за угла вышла Урса Аврора. Триумф успел заметить, что под чёрной блестящей маской медведя она была нахмурена. Увидев их, она с явным облегчением ускорила шаг. Сердце ёкнуло. Что-то случилось. Или сейчас случится.
— Эй, ребята!
— Что случилось? — спросил он.
— У нас проблема. Раскол в рядах. Крайне скверный.
— Противник?
Она качнула головой.
— Внутренний конфликт. Из-за твоих приключений.
Неожиданно. Он встряхнул головой: нет времени выяснять подробности. Нужно разобраться лично.
— Веди.
При всей срочности, бежать они не могли. Призма ранена, так что быстрее будет воспользоваться лифтом. Урса обогнала их, чтобы нажать кнопку, пока он помогал Призме ковылять к кабине.
— Помягче, — застонала она, когда пришлось перенести вес на больную ногу.
— Прости.
— Терпеть не могу травмы, — пробормотала она.
— Что-то серьёзное?
— Нет. Рой привязала меня к крыше, так что я пролетела полпути и повисла, а затем она перерезала верёвку, и я пролетела вторую половину. Упала на бок. Но когда я так хромаю, возвращаются дурные воспоминания.
Возле лифта он повернулся к Урсе.
— Нажми обе кнопки одновременно, три раза для экстренной ситуации.
Кнопки замигали красным и жёлтым. Почти сразу двери открылись, и герои зашли в кабину. Урса нажала кнопку цокольного этажа. Штаб-квартира Стражей.
Триумф взглянул на напарницу. Казалось неуместным спрашивать, но Призма будто приглашала его задать вопрос.
— Могу ли я спросить? Что за дурные воспоминания?
Призма пожала плечами.
— Урса всё знает, да и я, кажется, уже оставила это в прошлом. Я рассказывала, что была гимнасткой. Мой отец — тренер, и он полжизни потратил, чтобы вывести своих детей на олимпийский уровень. Порой я думаю, что это вообще единственная причина, по которой он завёл детей. И я уже была готова к квалификации, когда порвала коленную связку.
— Чёрт. И прошлой ночью — опять?
— На этот раз не коленную, бедренную, — покачала головой Призма. — Я сейчас думаю, что колено тогда повредила из-за того, что отец чересчур давил на меня. Но тогда я винила только себя. Впала в депрессию, забросила тренировки, почти не выходила из дома. В какой-то момент семья поняла, что я не вернусь в гимнастику, и я начала всё больше отдаляться от семейных встреч, пропускала совместные обеды после тренировок… Да, звучит не так уж значительно, но гимнастика занимала огромное место в моей жизни, и она исчезла. Всё рухнуло.
— Прости. Я знаю достаточно, чтобы не считать это незначительным. Поверь, я сам прошёл через что-то подобное.
Она пожала плечами.
— Наверное, теперь я сама себе стала семьёй. Нашла новое занятие, вокруг которого вертится моя жизнь. Но даже с учётом высокого болевого порога, такие травмы напоминают мне о тех днях и портят настроение. Так что прошу извинить мою раздражительность.
— Понимаю.
Их отношения выросли из дружбы, которая возникла на основе сходного прошлого. Они оба были когда-то спортсменами. Она — бывшая гимнастка, он — бейсболист. Она получила силы после травмы, которая положила конец её спортивной карьере. Он — потому что был "вечно вторым", обречённым каждый раз оставаться на волосок от высшей лиги.
Он знал, насколько это тяжело: пожертвовать всем, потратить юность в попытке достичь успеха, а в итоге всё потерять.
Он обратился за помощью к отцу, и тот принёс флакон, который давал суперсилы. Как событие-триггер, но без самого триггера, без травмы. Ирония судьбы заключалась в том, что спортивные лиги ввели МРТ-сканирование на суперспособности для "поддержания целостности игры". Он пробыл успешным игроком всего несколько месяцев.
В какой-то мере, он был даже рад. Не сразу, конечно. Он был избалован и считал, что заслужил своё положение. Какое облегчение, что он сумел сойти с той дороги и нашёл место, где был на равных с товарищами.