— Но мне известно, что для того, чтобы получить контроль, Регенту понадобится от пятнадцати минут до двух с половиной часов.
— После чего ты никогда не сможешь работать в этом городе.
— Хочешь поступить так же, как и с Призрачным Сталкером? — спросила директор.
Я удивлённо подняла бровь.
— Да, как с Призрачным Сталкером, — ответила Сплетница.
— У нас есть отчёты ещё с того времени, как Регент работал на Сердцееда, под именем Взлом. Рассказы людей, которых он контролировал.
— Рад за вас, — ответил Регент.
— Я знаю, что чем больше людей он контролирует, тем слабее его контроль. Вы не можете позволить себе потерять Птицу-Хрусталь, так что нет, думаю, вы не станете пытаться взять меня под контроль.
— И ты в это веришь, — сказала Сплетница. — Абсолютно уверена, настолько, что не беспокоишься даже после того, как тебя взяли в заложники.
— А значит, чтобы получить нужную тебе информацию остаётся только игра в двадцать вопросов. Ну, или что-то более зловещее. Скажем, пытки?
— Она уже второй раз подняла эту тему, — заметила я.
— Потому что она пытается прощупать нас, — сказала Сплетница. — Каждый раз, когда всплывает этот вопрос, она пытается увидеть нашу реакцию, прочитать язык тела.
— Верно, — ответила директор. — И я вижу, я почти уверена, что вы не будете пытать меня, да и убивать — не в вашем стиле, ну разве что, если загнать вас в угол. А это значит, что сегодня вечером я буду дома.
— Несколько оптимистично, — хрипло сказал Трикстер.
— Я так не думаю, — ответила директор и взглянула на него. Несмотря на то, что она говорила ровным голосом, вид у неё был просто озверевший. — Видишь ли, я знаю, что ты мог бы попытаться убить меня, если бы не было остальных. Но остальные не дадут. Есть ещё Регент, почти начисто лишённый угрызений совести, как мы видели на примере Призрачного Сталкера.
Её взгляд метнулся к Сплетнице, затем к Мраку и, наконец, ко мне.
— Они знают всю историю? — спросила директор.
— Нет, — ответила Сплетница и слегка вздохнула.
— Расскажешь? — спросила я.
— Мне тоже интересно, — добавил Мрак.
Директор только улыбнулась.
— Вы доверяете мне? — спросила Лиза.
— Вполне, — ответила я. — Хотя сейчас немного меньше, чем минуту назад.
— Справедливо. Она пытается саботировать допрос. Она знает, что мы не станем выбивать информацию силой, но способны получить всё что нужно, задавая вопросы и используя мою силу. Поэтому она пытается нас наебать: натравить друг на друга и затянуть время.
Я медленно кивнула, переводя взгляд со Сплетницы на директора Суинки.
Сплетница пожала плечами:
— Если ты доверяешь мне, давай оставим тему? В скором времени я всё объясню.
— Знание это половина дела, — сказала директор. — Но только половина. Тебе известно, что я делаю, однако ты не можешь остановить меня. Я многое узнала за то время, пока была заложником, и мне много известно из исследований, наблюдений, анализа и запросов. Я читала ваши характеристики, изучала, как вы действуете, знаю скрытые детали. Как поживает твой брат, Сплетница? Или лучше звать тебя Сарой?
Сарой?
Я посмотрела на Сплетницу и увидела, как нахлынувшие эмоции исказили её лицо, но затем она усмехнулась, погрозила пальцем директору и с преувеличенным весельем сказала:
— Удар ниже пояса.
— Я уже довольно давно надеялась пообщаться с тобой, проигрывала в голове наш разговор. Я из своего кармана платила за информацию, так что теперь смогу побить тебя в твоей собственной игре. Ты много сделала, чтобы стереть следы, ведущие к твоему дому, Сара. Но это означает, что ты много о нём думаешь, возможно, даже хочешь вернуться.
— Ты довольна, что мы взяли тебя заложником.
Суинки улыбнулась, однако милой эту улыбку нельзя было назвать.
— Ход всё равно за нами, — сказала Сплетница.
— Однако вы сильно ограничены во времени. Я уже говорила, что буду дома в своей постели до исхода ночи.
— У тебя есть туз в рукаве, преимущество.
— В каком-то смысле. Я умираю.
Все из нас, кто шел по улице остановились и посмотрели на неё.
— Тебе нужен непрерывный медицинский уход? — спросила Сплетница.
— Дома у меня все налажено. Гемодиализ. Я подключаюсь к нему каждую ночь и за восемь часов сна, очищаю кровь от избыточной воды и загрязнений. Если не начать диализ, полагаю, мне скоро станет хуже. Тело уже и так в отвратительном состоянии, последние несколько недель я сильно перегружала себя. Я умру не сразу, но всё же стану для вас бесполезна. Так что мы сможем наслаждаться обществом друг друга ещё около пяти-шести часов. А потом вам придётся решать, отправить меня домой или дать умереть.