— Конечно.
Вообще-то, ему не было нужды в этих досье. СКП предоставило доступ ко всем делам, кроме тех, к которым требовался самый высокий уровень допуска. Он подозревал, что если будет надо, то Дракон и к ним получит доступ. Но просьба к шерифу позволяла ему понять, так ли она желает сотрудничать, как говорит, и насколько тесно она связана с героями города. Просьба не встретила препятствий, что обнадеживало.
Она провела его к передней части первого этажа и остановилась на границе места преступления. Путь, которым двигался Крюковолк, был легко различим. Жертвы и куски их тел были разбросаны по помещению. Первые были накрыты простынями, вторые — кусками ткани. С кровью, покрывающей весь пол, сделать было ничего нельзя. Cотрудники полиции были сплошь из приезжих, и все остались за пределами помещения — свободного места было мало, всё место занимали улики.
Отступник осмотрелся.
— Сначала они ударили по отделению для младенцев. Затем Джек и Сибирь отправились в другие части здания. Ваши сотрудники приняли вызов, но они не знали точно, чего ожидать. Они вошли через приёмный покой, но здесь их ждал Крюковолк. Я прав?
— Да, — ответила шериф Геринг, уткнув глаза в какой-то листок. Ее спокойствие таяло, а из-за нахлынувших эмоций поза и выражение лица смягчились, резкость черт сгладилась.
И опять он не знал, что сказать. Он нужна была ему собранной и дееспособной, но любая фраза могла сделать только хуже. Он не хотел, чтобы она раскисла, но ситуация шла именно к этому. Видимо, это неизбежно. Возможно, если она разрыдается, то будет потом сожалеть, но необходимое для погони время будет упущено.
— Скажи, что в этом нет её вины, — подсказала Дракон ему в наушник.
— Здесь нет вашей вины, — сказал он шерифу. — Они всё спланировали. Уверен, они специально устроили всё так, чтобы ваше отделение до последнего момента оставалось в неведении о том, что происходит на самом деле. А Крюковолк сидел в зале ожидания в гражданском обличье, и был неотличим от любого другого ожидающего приёма пациента.
— Это соответствует тому, что мы знаем — ответила она и подняла взгляд на Отступника.
— Они делают это годами, девяносто девять процентов времени. Наносят удар по удалённым районам, вселяют страх в местных жителей. Иногда это попадает в новости, становится сенсацией, но чаще остаётся незамеченным…
— Вернись к работе. Не уходи от темы.
— …потому, в любом случае, вы бы поступили так же. — сказал он, чувствуя, что не закончил свою мысль. Конечно, если бы на её месте был он, то, прежде чем действовать, в первую очередь досконально разобрался бы в том, что происходит, однако он всё-таки решил последовать совету Дракона.
— Вы правы. Но от этого не легче.
— Не легче, — согласился он. — Я и не ждал, что станет легче.
Линза правого глаза начала менять диапазоны и разрешающую способность, пока место преступления не предстало в мельчайших деталях. В ультрафиолетовой подсветке кровь ярко сияла, была видна каждая пылинка. Во всей комнате стали заметны отпечатки пальцев, следы ног и даже разнообразные узоры на пыли, нарисованные ветром из окна. Отступник начал медленно продвигаться вглубь, ступая только там, где он не рисковал повредить какие-либо улики.
— Вы охотитесь на них?
— Да.
— Вы не могли бы сделать мне одолжение?
— Возможно.
— Расскажите мне. Если найдёте здесь что-то полезное. Если сможете их выследить и остановить благодаря тому, что здесь нашли.
Он смотрел на окружающее пространство, раскрашеное белым, серым и красно-коричневым цветом высохшей крови. Все краски были выцветшие, пустые. Журналы и брошюры были залиты брызгами артериальной крови, а яркая одежда скрыта простынями.
— Расскажи ей всё как есть, — подсказала Дракон.
— Он ждал здесь, — Отступник указал на стул. — Судя по брызгам крови и направлению падения тел, Крюковолк не останавливался с того момента, как начал действовать. Живая бензопила. Я пытаюсь представить, как всё происходило, и понять, как они действуют и каковы их цели.
— Получается? — спросила Геринг.
Он сохранил настройки линз и переключился на радиографическое ультразвуковое сканирование. Мир стал бесцветным, свет и темнота нарисовали картину плотностей, и сейчас он увидел расплывчатые фигуры тел, укрытых простынями. Он закрыл маску, чтобы шериф не могла услышать, и произнёс в микрофон:
— Подсчитай черепа.
— Двадцать два.
— Двадцать два тела, — сказал он вслух. — Это только в зале ожидания. Довольно много, учитывая размер городка и позднее время нападения.