— Лысый мужчина под лестницей?
— Да.
— Мой напарник осматривает его. Давай убедимся, что ты в порядке. Если ты повредила позвоночник, или есть другие внутренние повреждения, а ты тут "бегаешь", тебе может стать гораздо хуже.
Я закрыла глаза, отмечая, как белая размытая пелена сменилась темнотой. Я помнила, как меня ударил Левиафан, как Панацея выявила внутренние повреждения, о которых я и не подозревала. Я вздохнула, открыла глаза и посмотрела на туманную фигуру.
— Хорошо.
— Мы собираемся положить тебя на носилки, но сможем забрать тебя только через минуту. Мы не оставим тебя одну, но сначала я помогу своему товарищу вынести твоего отца. Мы положим тебя рядом с нашим сотрудником, чтобы он мог одновременно присматривать за несколькими пострадавшими.
— Хорошо.
Меня подняли, затем с большой осторожностью перенесли и положили. Фельдшер говорил с одним из пациентов, предоставив мне возможность поразмышлять.
Зачем?
Вот что меня гложет. Это практически бессмысленно. Ранить людей, подставить меня под удар. Зачем он напал? Это лишь привлечёт внимание героев со всей страны, и нам будет гораздо сложнее контролировать город. Он изменил план? Или были подробности, о которых мне не сообщили?
Что из того, что произошло, было сделано сознательно? Он хотел нанести удар по мэру. Но причём здесь кандидаты? Разве они не были его людьми?
Я рассуждаю не в том направлении. Цирк. Она была частью его плана с самого начала, и он нанял её по определённым причинам. Её силы включали доступ к карманному измерению для хранения предметов. Не понимаю, как это могло тут пригодиться. Она обладала слабым пирокинезом, но его здесь не использовали. Ещё у неё улучшенные чувство равновесия и координация.
Равновесие здесь не пригодилось. А координация? Что позволило ножу, небрежно брошенному через плечо, попасть в Суинки? Если я правильно поняла, то ножи Цирк убили только тех, чьей смерти хотел Выверт. Ранения остальных не были смертельными. Её улучшенная координация дала ей возможность попасть именно туда, куда необходимо.
Убер? Элит? Зачем они были нужны? В тот раз, после боя на благотворительном вечере, Выверт открыл себя в качестве нашего нанимателя, и он был в компании Металлолома, однако тот присоединился к Барыгам — возможно, в интересах Выверта — а Барыги были уничтожены. Сейчас он мёртв.
Это навело меня на мысль, что, возможно, Выверт использовал Убера как замену Металлолома, который тоже носил тяжёлый металлический костюм.
Зачем это было нужно Выверту?
Цирк, Убер, Лит, Колесничий, кандидаты… шестерёнки в огромном механизме, назначение которого оставалось для меня скрытым. Журналисты, я, мой отец и множество людей в окрестностях — мы были всего лишь зрителями, случайными потерями среди гражданских.
Но я не могла понять, почему. Это было покушение на убийство мэра и директора? Чтобы придать веса выжившим кандидатам в глазах публики? В этом не было никакого смысла. Зачем тогда было утруждать себя выдвижением Неформалов и Скитальцев на роль хозяев города? Любое преимущество, которое он мог получить от нашего контроля над территориями, будет низвергнуто хаосом и повышенным вниманием национальных властей, которое он привлёк подобной террористической выходкой. Конечно, внимание будет направлено не на него, поскольку его двойник был убит во время нападения, но полностью суматохи избежать не удастся.
Если всё обдумать, я почти готова была поверить, что взрыв бомбы был преднамеренным. Не знаю, как он это провернул, но совпадение слишком уж удобное: сюда посылают двойника, тот погибает, и "Выверт" может спокойно исчезнуть со всех радаров.
Было над чем поразмыслить. Проходили минуты, а мне нечем было себя занять, кроме насекомых. Ещё время от времени ко мне подходил медработник, чтобы проверить, что я жива и в сознании. Я отправила своих маленьких слуг на обломки, под вывороченные из пола кресла, на человеческие тела и под них. Постепенно у меня сложилась картинка, топографическая карта того, что сделал Выверт. Сосчитать тела не получилось, потому что журналисты были разорваны на куски, под рядами сидений и на краях проходов валялись кости и оторванные конечности.
— Сейчас мы тебя перенесём, — раздался мужской голос.
— Меня?
— Да, просто лежи и не двигайся.
Меня подняли в воздух, перенесли через разрушенную стену в задней части зала. Я чувствовала аромат смерти, смешанные запахи крови и дерьма, разорванных и опалённых человеческих тел, различных жидкостей организма и отвратительной мешанины внутренностей, вывернутое наружу. Запахи казались несовместимыми с прохладным ветерком и мягким теплом солнца на моём лице. Мне пришлось повернуть голову, чтобы солнце не светило на обожжённую кожу.