Разве во время подобных катастроф не должен идти дождь? Разве небо не должно быть затянуто тучами? Казалось неправильным, что всё вокруг было таким тихим, таким спокойным. Такой мирный день — и столько человек погибло, потеряло своих близких, или получило серьёзные ранения. Я закусила губу и сосредоточилась на насекомых, прочёсывая окружающую территорию, пока скорая двигалась к больнице. Фельдшер в машине осторожно проверил моё состояние, задал мне несколько вопросов, касающихся уровня боли, напряжённости тут и там, и проверил, нет ли уплотнений в местах, где могли быть внутренние повреждения.
Было странно попасть в ту же больницу, в которой я была после сражения с Левиафаном. Я направила несколько насекомых на изучение местности — случайные мухи и комары, вряд ли их кто-то заметит, если они не будут попадаться на глаза. На этот раз тут не было ни кейпов, ни синих и красных ярлыков на ширмах, ни солдат СКП, которые следили за порядком и рассказывали персоналу, о ком они заботятся.
Они отвезли меня в отделённую ширмами зону, очень похожую на ту, в которой я была тогда. Вот только сейчас я Тейлор, а не Рой. На мне нет наручников, со мной не обращаются грубо и не пытаются выведать мои сокровенные секреты. Меня тщательно обследовали, посветили светом в глаза и задали множество вопросов. На обожжённую часть, почти четверть лица, нанесли мягкую мазь, и медсестра убрала песок с моей кожи. Было больно, но не более двух по шкале от одного до десяти. А я уже имела дело с десятью.
То, что я не могла видеть, начинало меня угнетать. Левый глаз был хуже, чем правый, но ни тот, ни другой не позволял различить детали, только мутные пятна. Только свет и темноту. Я привыкла полагаться на неестественно широкое восприятие окружающего мира, и сейчас я потеряла одно из своих важнейших чувств.
Как только медработники вышли, за занавеску проскользнула молодая девушка.
— Привет, — сказала она. — Ты жива?
— Лиза?
— Да.
— Пчела-Т.
— Богомол-Р. Ты ослепла. Черт, это хреново, — ответила она.
— Да, — вздохнула я. — Что с отцом?
— Он цел. Я к нему подходила. Он был в сознании и спрашивал про тебя. Кстати, я уже не так сильно ему нравлюсь.
— Ты забрала у него меня. Наверное, он винит в этом тебя, это ведь легче, чем меня обвинять.
— Наверное.
Я поняла, что она подошла ближе, и наклонилась, опустив руки на спинку больничной койки, поскольку посадила комара у неё между лопаток. Она говорила тихо, чтобы никто кроме меня её не услышал.
— Мы можем найти тебе лекаря или кого-то вроде. Похитим кого-нибудь вроде Отилы, чтобы Регент или Мрак могли использовать её силу.
— Отилы нет. Она покинула город.
— Тогда наймём кого-нибудь с исцеляющими способностями.
— Они не захотят приехать в город, именно из-за того, о чём ты говорила с Отилой. Люди знают, что мы захватили город, особенно после того, как мы вышвырнули группы типа Избранников и команду Трещины. Они рассказывают людям, насколько мы опасны, и что мы можем сделать, используя Регента или Мрака.
— У нас есть варианты.
— Я знаю. Я не за себя волнуюсь. Меня бесит то, что случилось. Так много раненых и погибших.
— Многие ранены, погибших мало, насколько мне известно. Но это сейчас не важно. Что у тебя в приоритете?
Я моргнула.
— Отец...
— Он в порядке.
— Моя территория, поджоги?
— Очень аккуратно проделаны, ни одного поблизости от наших реальных логовищ. Никто не пострадал, но я думаю, что в один из твоих бараков закинули коктейль Молотова. Хотя сделано это было так, что люди смогли выбраться.
— А остальные? Мрак...
— Их не было рядом. Мы собираемся скоро с ними встретиться.
— Дина.
— Правильно мыслишь. Мы обсуждали стратегию. И Выверт…
— Он ведь, получается, жив? — спросила я.
— Угу, — подтвердила Лиза. — И, к нашей радости — он, скорее всего, просто счастлив. Всё идёт в соответствии с его планом. А значит, сегодня идеальный момент поговорить с ним и напомнить, чтобы он отпустил заложника. Пойдём, вставай с койки.
Голова кружилась, но виной была не контузия. После всего, что я сделала, после всего, что поставила на кон, мы уже так близко к цели? Я воспользовалась помощью Лизы, чтобы встать с больничной кровати, и она взяла меня за руку, чтобы вывести наружу.
— Значит, мы просто попросим его и будем надеяться, что он будет так добр, что согласится? — значит, придётся прикусить язык и не спешить с обвинениями в том, что он натворил на дебатах.