— Это целитель? — спросил Судья.
— Да, это Амелия.
— Мои люди говорят, ты дразнишь их, Маркиз, удерживая эту девушку в мужском крыле без кавалера.
— Уверяю тебя, я этого не хотел. Думаю, многие люди только ищут повода, чтобы пожаловаться. — Маркиз многозначительно посмотрел на Судью.
— Не надо тратить моё время на ваши мужские проблемы, — вступила Люстрация. — Мне надо присматривать за женщинами. Я привела твою дочь, потому что она попросила, а ты обещал отплатить. Я бы хотела увидеть платёж.
— Предполагалось, что я заплачу тебе в последующие недели или месяцы, а не в первую неделю.
— А если я затребую платёж через месяц или два, то ты опять отложишь его?
— Думаю, что нет, но может быть тебе стоит пояснить, что именно ты хочешь?
— Она целитель. Услуги целителя вполне подойдут.
«Чёрт», — подумал Маркиз, но она не могла не спросить.
— В данный момент Амелия не исцеляет, — сказал Маркиз.
— Расплывчато, — голос Журавля был звонкий и мягкий. — Это потому что она не может, или потому что ты ограничиваешь её способности?
Маркиз улыбнулся.
— Ты недвусмысленно дал нам понять, что готов к встрече, — сказал Учитель, который ни в малейшей степени не походил на кейпа. Он был тучный, уродливый, с красным лицом и плешивой макушкой. — Не будь кокеткой.
— Кокеткой? Нет, мы просто оцениваем варианты и прощупываем почву. Целители редки. Многие заметили, что её имя означает «универсальное лекарство».
Учитель самодовольно ухмыльнулся.
— Однако поступающие запросы слишком велики, и вы уж простите мои отцовские чувства, но я не стану изматывать свою дочь душевно или физически ради продажи её услуг. В последующие несколько дней или недель мы выслушаем и обсудим условия, рассмотрим ваши предложения, ваши альтернативные предложения, и только потом дадим знать наше решение.
— Ты сдерживаешь её силу, чтобы набить цену, — сказала Люстрация.
Силу, которую она не хотела проявлять, о которой он не имел представления, и что ещё хуже, каким-то образом связанную с травмой, которая включает в себя потерю сестры, а это нельзя решить за несколько недель.
— Полагаю, что так, — ответил он.
Зелёная Госпожа шевельнулась, и многие — не только Маркиз — с тревогой направили на неё всё своё внимание. Всё, что было видно под её изодранными чёрными лохмотьями тюремного костюма, превратившегося сейчас в саван, подсказывало, что она практически подросток, однако причиной этого была её сила. Она была одной из первых заключённых Клетки, и он подозревал, что она сохранит это звание ещё долго после его смерти. Не столько потому, что её иллюзии, порождённые манией величия, имели отношения к правде. Скорее потому, что никто не посмеет затевать с ней драку.
Когда Зелёная Госпожа заговорила, её голос был зловещим, напоминающим неуклюжий ансамбль десятка людей, говорящих в унисон.
— Берегись, Маркиз. Когда армии фей восстанут и соберутся на последнюю войну, за свою гордыню ты заплатишь в тысячу раз больше.
— Будьте уверены, Зелёная Госпожа, вы пугающи сами по себе, — ответил Маркиз с улыбкой. — Вам не потребуется армия вам подобных, чтобы устроить за мной охоту.
— Охота не понадобится, они будут готовы наброситься в тот самый момент, когда проснутся через триста лет. Ты не более чем сон феи. Я могу видеть её, такую живую, такую искусную в своих движениях, даже во сне. Я думаю, она артистка. Я хочу её в свою коллекцию.
Хорошо, что Амелия не попыталась ничего сказать по поводу трёх сотен лет и ничего на счёт того, что они будут к тому времени ещё живы. Фея не очень хорошо реагировала на подобные высказывания.
— Вы уже говорили об этом, благородная Фея, — сказал он. — Будьте уверены, что после смерти я буду всецело ваш. А до наступления этого момента я запомню ваше предупреждение.
— И твоя дочь. Твоя фея родственна той, что спит внутри девочки. Я не сомневаюсь, что Амелия целитель, но это только грань её полной силы. Я приняла решение и не буду заключать с тобой сделку, Маркиз.
Маркиз откинулся назад и опёрся на руки.
— Очень жаль, но я понимаю. Тебе не нужны услуги целителя, а твои люди тебя не заботят.