Тараканы способны есть абсолютно всё. Я могла управлять и большим количеством, но пришлось довольствоваться тем, что есть. Они начали пожирать провода.
Тем временем моё положение стремительно ухудшалось. Пол подо мной скоро раскалится. Удерживающая пена остановила распространение огня по комнате, но она не сможет задержать пламя под половицами. Если пол проломится, я точно умру.
Команды сменились, только несколько солдат стреляли в меня во время пересменки, пока остальные стояли наготове. Так обеспечивался неумолимый, бесконечный поток огня. Когда вторая линия только начала стрелять, часть фар погасла. Тараканы нашли правильные провода.
Когда фары грузовиков начали гаснуть, я приказала насекомым собраться около окна. Не меньше пяти пуль пролетело сквозь собравшийся рой. У солдат остался только свет от выстрелов, и они заметили аномалию у окна.
Часть насекомых упала на землю, и ещё больше пуль пронзило тучу, приземлившуюся у основания здания. Рой насекомых поднялся и образовал фигуру человека — мой клон.
Я отчаянно жаждала оказаться вне комнаты. Я кашляла больше, чем дышала, и боялась, что следующий приступ кашля вырубит меня прежде, чем я вдохну достаточно кислорода.
Но нужно ждать. Я собрала больше роев и выкинула их за окно. Каждое насекомое в радиусе трёх кварталов было задействовано в формировании обманок.
Каждая обманка, в свою очередь, должна вести себя так, словно находится под пулемётным огнём. Они медленно двигались, останавливаясь при попадании пуль, некоторые распадались, имитируя падение на землю. Медленно продвигаясь вперёд, они подходили к ограде.
Я больше не могла ждать. Знаю, мне стоило сделать ещё одну-две обманки, прежде чем выходить, но обстановка в комнате из невыносимой и опасной превратилась в критическую. Я приблизилась к подоконнику, погрузившись в ещё один собирающийся рой, опёрлась руками на раму. Попробовала выглянуть, но пострадавшее, плывущее зрение дало мне только туманную картинку грузовика с включёнными фарами в отдалении где-то слева от меня. Я противостояла маленькой армии, мне нужно было спрыгнуть со второго этажа туда, где когда-то был чей-то сад, от которого сейчас осталась только мешанина грязи и щебня, как...
Пуля ударила мне в предплечье, рядом с тем местом, куда Брут укусил меня несколько месяцев назад. Я рухнула на подоконник, прижимая к себе руку. Больше от отчаяния, чем ради спасения, я заставила себя пролезть между сломанными досками и рухнула на землю.
Приземление оказалось не таким уж жёстким, но и мягким оно тоже не было. Я извивалась, меня тошнило, всё внимание я сосредоточила на том, чтобы не закричать и держать насекомых вокруг себя.
Оставшуюся у меня силу воли я потратила на то, чтобы повернуться спиной, закрытой бронёй вспомогательного отсека и тканью плаща, под непрекращающийся огонь личной армии Кальверта. Я прикрыла голову руками и подавила желание закашляться. Сомневаюсь, что кто-нибудь услышал бы мой кашель под канонадой бесконечной стрельбы и звуками взрывов внутри дома, но не могла позволить себе из-за приступа кашля потерять контроль над окружающим пространством или упасть в обморок.
Итак, осталось только пройти сквозь периметр. Один из моих роев-обманок достиг забора и сейчас достаточно правдоподобно притворялся мной — так, что они вынуждены были дважды проверить, я это или нет, редкими вспышками пулемётного огня. Я велела рою начать забираться на ограду.
У меня было сформировано шесть обманок, одна из которых выбиралась в окно. Я планировала ползком добраться до забора и вылезти, но с таким запястьем в таком состоянии...
Один из людей Кальверта поджёг ещё один коктейль Молотова и перебросил его к основанию забора, по которому пыталась забраться обманка. Он мгновенно взорвался, и солдаты отскочили от вырвавшегося пламени.
Если Томас Кальверт использовал свою силу, направляя людей, давая им подсказки и указания, которые могут помочь развеять обманки, то, скорее всего, когда я доберусь до ограды, меня ждёт та же участь, что и мой рой.
Но он не давал указаний, а просто сидел в грузовике и смотрел. По радио не было слышно инструкций — пока. Ему приходилось защищать периметр, не давая мне выйти на свободу... но это была пассивная позиция, не агрессивная, где он бы приказывал атаковать, а затем, если дела шли не так, как ему нравится, отменял бы атаку, будто её и вовсе не происходило. Нет, первый их натиск я выдержала.
Не знаю, как именно, но выдержала.
Я поползла, опираясь на ноги и здоровую руку, пока одна из обманок сформировала стоящую фигуру надо мной и вокруг меня, затем я присоединилась к другим обманкам, уже добравшимся до забора.