— Это твоя затея. А у меня всё было запланировано несколько недель назад, я тебе об этом говорил.
— Но там не было ни слова про чемоданы, — она скрестила руки на груди. С кожей оливкового цвета и воинственным выражением лица его матери удавалось выглядеть пугающе, несмотря на то, что она ростом была ниже его.
Он наклонился и положил чемодан плашмя на землю. Затем расстегнул его и раскрыл, чтобы она смогла посмотреть.
Она вздохнула.
— Это не самое продуктивное времяпровождение.
— Я бы сказал, что очень продуктивное. Мы собираемся выручить довольно приличную сумму.
— Вы собираетесь зарабатывать деньги?
— Мы уже зарабатываем. Но дело в том, что от сегодняшнего дня зависит, сможем ли мы заработать намного больше.
— Ты врёшь, Фрэнсис.
Он съёжился, больше из-за того, что услышал своё имя, чем из-за обвинения.
— Я собирался отложить этот разговор до вечернего ужина с семьёй, после того, как мы увидим, что у нас получилось. Сначала нам нужно будет кое-что уладить, и это, скорее всего, будет неприятно.
Она кивнула ему, чтобы он продолжил.
Он нахмурился.
— Мы можем получить спонсорскую поддержку. Она должна быть довольно щедрой, приличная сумма, даже если поделить её между пятью членами команды. Это в дополнение к тому, что мы уже заработали. Контракт будет всего на год, и если мы хорошо себя покажем, докажем, что можем постоять за себя, то на будущий год, когда мы будем его переподписывать, нам могут предложить более крупный контракт с лучшими условиями.
— Звучит слишком замечательно, чтобы быть правдой.
— Это мы замечательные, мама. Мы — потрясающие. Спонсоры говорили о том, чтобы вывести нас на международную арену.
— И кого же это — "нас"?
— Похоже на допрос.
— Так и есть. Кто в команде?
— Ну, на этот вопрос есть два ответа…
— Фрэнсис, — теперь его имя прозвучало как предупреждение.
— Ты не всех из них знаешь.
— Хм-м-м. Твоя предполагаемая девушка — в команде?
Он кивнул.
— Да. Она, потом ещё дочь миссис Ньюленд…
— О, какая прелесть.
— Нет, она крутая. Ещё девушка по имени Джесс, потом Коди и Люк.
— Себя ты не назвал.
Он смущенно улыбнулся.
— Ты не в команде.
— Пока не в команде. Как я уже говорил, нам нужно кое-что уладить, — сказал он. Фрэнсис попытался убрать с лица улыбку, но потерпел неудачу.
— Смешивать бизнес и дружбу опасно.
— Я буду осторожен.
Она внимательно посмотрела на него.
— Я серьёзно!
— Иди. Чтоб к двум часам был дома.
— Я не смогу. Это займёт весь день. Вернусь где-то к половине восьмого.
— В семь. Если ты опоздаешь на ужин, я отправлю твой самый большой подарок обратно в магазин, чтоб за него деньги вернули.
— Я не знаю, как много времени это займёт. Я не могу давать обещаний, и это всё для меня немало значит.
— Тогда решай, стоит ли твоё дело потери подарка.
Он закатил глаза.
— Думаю, да. Я тебя люблю, мам.
— Иди. Исчезни, — при этих словах она улыбнулась.
Он застегнул чемодан и вышел на улицу.
Был лёгкий морозец. С неба медленно падали пушистые снежные хлопья. Он плотнее затянул шарф и пошёл, нижний край чемодана стирал со снега следы, и только колея от колёсиков отмечала его путь.
Пар от дыхания оседал на шарф, увлажнив его около рта. Влага сразу замёрзла, и ткань шарфа стала жёсткой.
До автобусной остановки было далековато, и затащить чемодан в автобус тоже оказалось нелегко. Ничего хорошего не было и в том, что транспорт был переполнен, плотно забит мужчинами, женщинами и детьми, мечтающими завершить рождественские покупки. Наверное, ему должно было быть неловко, что он ещё и с чемоданом, который мешает людям забраться в автобус. Но нет. В глубине души ему нравилось раздражать окружающих. Ему нравилось думать, что он так подзаряжается.
Он даже чувствовал некоторое самодовольство. Все приготовления к Рождеству он сделал ещё в сентябре. Отчасти из-за того, что хотел избежать общей толкотни. Отчасти оттого, что хотел таким образом почувствовать превосходство над своими друзьями и роднёй.
Сойти с автобуса с чемоданом было в два раза труднее, чем забраться в него. Он зашёл в кафе и окинул взглядом собравшуюся там толпу.
Он увидел её, но не стал бежать к ней сломя голову. Вместо этого он на секунду задержался у двери, наблюдая, как она стоит в конце короткой очереди. Её щеки были красными от холода, а снежинки растаяли и повисли капельками на ресницах. Некоторые снежинки всё ещё настойчиво цеплялись за прямые каштановые волосы. Она дошла до стойки и сделала заказ. В ожидании заказа она отряхивала снег, вытирала глаза и волосы, а затем сунула шапку к себе в карман.