— Дракон! Будь ты проклята!
— Мне очень жаль.
Браслет пропищал один раз, затем ещё раз, через секунду. Равномерные сигналы: би-ип, би-ип, би-ип.
Пафос повернулся к ним.
— Почему вы…
Би-ип.
— … ещё здесь?! Бегите!
Краус схватил за руку Мариссу и повернулся, чтобы бежать, едва переставляя ноги по неровной поверхности, пригибаясь под весом Ноэль. Он обернулся через плечо и увидел, что кейп прижимает браслет к шее.
Они не успели отойти даже на четыре шага, когда браслет взорвался. Небольшой, локальный взрыв, который даже не повредил всё тело кейпа. Он оторвал ему голову, верхнюю часть туловища и левую руку, которые раскидало по земле вокруг.
Краус молча смотрел на всё это.
— Что за хуйня?! — закричал Коди, тоже уставившись на останки кейпа.
— Вперёд! — сказал Краус. — Вперёд, просто бежим!
Они побежали, увеличивая расстояние между собой, останками Пафоса и битвой с Симург. Одна волна кейпов уже возвращалась, на замену выставлялся другой отряд. Заменяющих кейпов возглавляла женщина в чёрном костюме, тяжёлом плаще и с прямыми чёрными волосами, развевающимися из-под шлема. Александрия.
Героиня устремилась к Симург, но та уклонилась, быстро отлетев в сторону, поймала Александрию телекинезом и использовала её импульс движения, впечатывая в асфальт. Посреди улицы образовался провал, куски мостовой и лежащий на них снег обрушились в канализацию или ливневку, расположенную под дорогой.
Кольцо из механизмов почти опрокинулось, но Симург поймала его своей силой. Рядом с ней было ещё четыре кейпа, два на земле и два в воздухе, но она заставила их отступить, забрасывая льдом и обломками бетона.
Симург беспрепятственно расправила крылья и взмыла в воздух, утягивая за собой кольцо из компьютерных микросхем, проводов и разнообразных технических устройств. Провода от них тянулись к ближайшим зданиям.
— Взрыв, — произнёс Люк, запыхавшись и прихрамывая на бегу. — Они взорвали своего чувака. Почему?
— Потому что он пробыл здесь слишком долго, — ответил Краус.
Он глянул через плечо, увидел, как различные устройства в кольце заискрили от напряжения, само кольцо поднялось за Симург, как гигантский нимб. Оно было настолько большое, что диаметром почти сравнялось с размахом её крыльев.
Александрия выбралась из-под обломков и что-то прокричала. Они были на приличном расстоянии, но её голос всё равно было слышно.
Электричество отрубилось, большое кольцо начало тускнеть. Они отключили электроснабжение города.
— Идём! — поторопил Люк.
На улице, кроме них, больше никого не было. Может, они прятались внутри домов, скрещивая пальцы на удачу? Или он недооценил скорость, с которой люди могут эвакуироваться?
За ними что-то вспыхнуло. Кольцо снова ожило, и сияло теперь вдвое ярче, чем раньше, из-за чего небо над ним по контрасту казалось теперь гораздо темнее. Снег и пыль, которую подняли Симург и Сын, ещё более усугубляли темноту.
Герои вырубили электричество, но Симург всё равно сумела активировать своё устройство.
Герои нападали отдельными волнами, потому что, похоже, слишком долго рядом с ней находиться было нельзя. Этот крик в голове, который не прекращался и не затихал, несёт какую-то угрозу. Только несколько героев нападали на неё одновременно, они могли всего лишь попытаться помешать ей в её работе. За ограниченный промежуток времени.
Вот только тот, кто отдавал приказы, похоже, решил изменить этот план сражения. Теперь героев было много, они массово прибывали, нападая волнами, одновременно с земли и с воздуха.
Симург подняла в воздух здание, в котором была квартира Люка, и разорвала его на части. Различные фрагменты, мелкие детали, тела, мебель стали кружится в защитном вихре вокруг Симург, блокируя нацеленный на неё поток огня героев.
Крик очень быстро становился сильнее. В нём перемежались полдюжины различных звуков, каждый из них только слегка отличался от другого, мелодия, повторяющийся мотив.
На Краусе были позаимствованная шапка, перчатки и куртка, но куртка, похоже, больше подходила для осени, чем для зимы. Ему было холодно, зубы стучали, холодный воздух забирал тепло от тела, из-за чего он чувствовал себя немного более уставшим и измотанным.
Но несмотря на это, его заливал пот, он стекал по боковой стороне носа к подбородку и казался дьявольски холодным. Краус был в ужасе. Он боялся за себя, за Ноэль, и за своих друзей. Боялся из-за тысячи мелочей, которые казались бессмысленными, и ещё потому, что не мог отделаться от мысли, что если уделит слишком много внимания звуку, этой воющей песне, что пела в его голове Симург, он сможет различить в ней слова.