— Ничего, если мы останемся ненадолго? — прошептала Лиза мне на ухо, когда папа пошёл за третьим бубликом.
— Да, — согласилась я. Всё самое плохое уже случилось, если можно так выразиться, ведь они уже были здесь. Мне оставалось только мужественно перенести всё это. Я подвинулась так, чтобы Брайан мог сидеть на кровати с левой стороны от меня, и Лиза на секунду встала, чтобы взять пульт от телевизора. Она нашла фильм, который начался только несколько минут назад, и устроилась справа от меня.
Я тут же уснула, а когда проснулась, поняла, что моя голова покоится на руке Брайана. Даже после того, как я открыла глаза и попыталась снова обратить внимание на фильм, я оставила голову в том же положении. Он не возражал. Втроём мы смеялись над шутками в фильме, Лиза начала икать, и это заставило меня и Брайана смеяться ещё сильнее.
Я видела, что мой папа крутился на кухне, вероятно, присматривая за мной, и наши взгляды встретились. Я слабо махнула ему, не двигая всей рукой, только ладонью, и улыбнулась. Его ответная улыбка, возможно, была первой настоящей улыбкой, которую я видела на его лице за долгое время.
Школьные проблемы? Я поволнуюсь о них позже, если это означает, что я могу наслаждаться жизнью так, как сейчас.
Интерлюдия 4.а (Чистота)
Кейден присела рядом с кроваткой, положив руки на край, и наблюдала, как вздымается и опадает при дыхании грудка её ребенка. Она чувствовала покой. Астра была прекрасна, безупречна, не запятнана хаосом и злом мира за пределами детской и квартиры. Даже в те моменты, когда она бодрствовала, она не была чрезмерно капризной, её крик быстро переходил в тихое хныканье, когда она слышала заверения, что её скоро накормят, побудут с ней, или поменяют пеленки. Не то, чтобы она всё понимала, но она доверяла маме. Кейден не могла просить большего. Астра буквально была идеалом, она не могла сделать ничего, чтобы стать ещё лучше.
Кейден считала, что Астра странным образом стала её спасением. Рядом с ребенком она получила поддержку, которую и не надеялась обрести в этом жестоком мире.
Потребовалась немалая сила воли, чтобы заставить себя отойти от кроватки, спокойно выйти из детской и неплотно прикрыть дверь. Когда она увидела пухлого пятнадцатилетнего Тео, сидящего перед телевизором, она на мгновение была сбита с толку. Потом Кейден почувствовала угрызения совести. Она забыла о мальчике, пока заботилась об Астре и готовила её ко сну.
— Тео, извини, — сказала она. Мальчик увлеченно досматривал финальное голосование какого-то реалити-шоу, но, даже не задумываясь, выключил звук и обратил всё своё внимание на Кейден. — Я была так занята, что не покормила тебя.
— Всё в порядке, — ответил Тео, отводя взгляд. Это было не так.
— Слушай, я пойду...
— В костюме?
— Да, — ответила Кейден. Она попыталась прочесть выражение лица мальчика, но Тео был непроницаем, как стена. Так и должно было быть, учитывая окружение, в котором он вырос.
Сопротивляясь желанию что-нибудь сказать, чтобы заставить мальчика как-то отреагировать, сделать ей замечание, или одобрить её действия, Кейден продолжила:
— Я оставляю тебе тридцать долларов на кухонном столе. Можешь что-нибудь заказать из еды, пожалуйста, не стесняйся. Или пошарь в холодильнике и буфете, или спустись в магазинчик в вестибюле, хорошо? Если ты захочешь взять напрокат какой-нибудь фильм, оставь его тут, я потом его верну. Может быть, мне захочется его посмотреть, — Кейден улыбнулась, пытаясь вызвать ответную улыбку.
— Хорошо, — сказал Тео, его лицо осталось безучастным. — Когда ты вернёшься?
“К тому времени, как будет пора отправить тебя к папе” — почти сказала Кейден, но у неё появилась другая идея.
— Я могу вернуться поздно. Возможно, будет лучше, если ты останешься на ночь? Тебе придётся проверять Астру каждые несколько часов. Будешь держать ухо востро, на случай если она заплачет? Я оплачу тебе работу няни за всю ночь.
Времена, когда Тео позволял себе показывать эмоции, бывали редко и давно прошли. Настоящая улыбка на лице растроганного Тео почти разбила сердце Кейден.
— Я очень хотел бы, — честно ответил Тео.
— Тогда это решено. Прости, что помешала тебе смотреть шоу, — сказала она.
— Ничего страшного, — ответил Тео, излишне поспешно. Это неправда, но он никогда не признается в этом. Никогда не сможет признаться. Кейден ощутила вспышку ненависти к человеку, который полностью разрушил индивидуальность и уверенность в себе своего сына. Она отдала бы правую руку за то, чтобы он высказал остроумное замечание, закатил глаза или проигнорировал её в пользу ТВ-шоу.