— Это...
— Даже и не близко к истине, — призналась Сплетница. — Но это лучшее, что я могу тебе предложить. Не спускай с неё глаз.
— Верно.
Я начала сосредотачивать насекомых. Я собиралась застать Ночь врасплох, достаточно ослабить, чтобы нейтрализовать её прежде, чем она отступит в безопасное место. Бросить на неё рой, разобраться с ней, затем мы поймем, как бороться с Туманом.
Немного оптимистично, но, так или иначе, это был план.
Ночь засунула руку в рукав и достала цилиндрик. Я сразу узнала этот предмет.
Светошумовая граната.
— Сплетница?
— Вижу, — пробормотала она в ответ. — Мрак? Приглуши эту хрень, будь так добр.
Я почувствовала, что на меня внезапно навалилась огромная тяжесть.
— Мрак! — крикнула Сплетница.
Мрак упал на меня и сполз на землю рядом, приземляясь на руки и колени.
— Потеря крови, — произнесла Сплетница. — Чёрт, Мрак, сконцентрируйся, ты...
Ночь выдернула чеку из гранаты и подбросила её высоко в воздух прямо над нами.
7.10
Шум 7.10
Неважно, закрою я глаза, или приму все последствия светошумовой гранаты — эффект будет тот же. Как только мы отведем взгляд от Ночи, она превратится в то, что Сплетница назвала “монстром”.
Я решила взять временную слепоту под контроль — зажала уши руками, присела, уткнулась лицом в колени и плотно зажмурилась. Я отправила каждое насекомое в окрестностях к Ночи в надежде хоть немного её замедлить.
Граната взорвалась, когда ещё была над нами. Последний раз, когда я находилась поблизости от подобного взрыва, между ним и мной была стена. На этот раз мне так не повезло. Было не просто “ярко и громко”. Взрывная волна встряхнула меня, вызвала головокружение, спутала мысли. Состояние пугающе напоминало пережитое мною сотрясение мозга.
Ночь уже двигалась. Насекомые были единственным моим органом чувств, который всё ещё работал, но они не могли прицепиться к поверхности её тела. Она перемещалась слишком быстро, а её кожа была гладкой и маслянистой, покрытой чем-то вроде смазки. В результате я не могла нормально различить её в темноте. Я ощущала только смазанные, неясные образы того, что она из себя представляла. Похожие на чернильные пятна, которые я видела во время своего недолгого пребывания в психиатрической лечебнице. Каждую долю секунды это был другой набор пятен, другая форма, состоящая из граней, углов и острых выступов — разглядеть в этом хаосе можно было всё что угодно.
За какую-то секунду она нанесла Иуде шесть ударов, её конечности двигались молниеносно и били с такой силой, что я чувствовала колебания воздуха. Иуда отшатнулся от неё, налетев на меня и ещё кого-то из наших. Я почувствовала, как Иуда навалился на меня своим сокрушительным весом, ощутила сырое мясо его плоти, каменную твердость костей, которые придушили меня, но он ухитрился подняться и снова поковылял в её направлении.
Судя по движениям Иуды — он последовал за Ночью, когда она попятилась — и по напряжению его морды и шеи я поняла, что ему удалось ухватиться за неё зубами. Он продолжал держаться, хотя она наносила ему удары один за другим. Похоже, что в результате он пострадал ещё сильнее, но всё же ему удалось частично лишить её преимущества.
Моргнув, я попыталась сосредоточиться на Ночи, но в глазах двоилось. Несколько долгих, ужасающих секунд я никак не могла сфокусироваться.
Иуду отшвырнули к стене, и он обмяк. Его морда была испещрена длинными, глубокими ранами, которые нанесла Ночь. В мешанине из сломанных костей и мясного фарша ран было больше, чем нетронутой плоти. Туша Иуды больше не загораживала мне обзор, и я смогла разглядеть, что Ночь отступает. Мои насекомые садились на неё, так что она натянула капюшон, защищая лицо, при этом не прекращая пятиться.
Оглядываясь вокруг и проверяя окружение, я увидела, что наш запасной путь отступления перекрыт мутным облаком, в которое превратился Туман. В его гуще виднелся силуэт Анжелики. Сука и Сплетница с трудом оттаскивали Мрака от наступающего тумана. Мрак слишком ослабел и не мог стоять на ногах, но все же пытался использовать тьму, чтобы создать барьер и остановить туман. Возможно, будь его состояние получше, ему бы это и удалось, но из-за слабости его тьма рассеивалась почти с такой же скоростью, с какой он её создавал. Туман просачивался через самые большие прорехи и продолжал приближаться — медленно, но неотвратимо.