Он переложил одну из алебард в другую руку, и вытер рот перчаткой.
— Я буду тем, кто добудет твою голову, тварь. Могу только надеяться, что в свои последние секунды ты познаешь тот же ужас, который внушал тем, на кого нападал.
Левиафан застыл, выпрямившись, и коснулся когтем своего пострадавшего лица и шеи. Оттуда текла кровь — казалось, что её уже вытекло больше, чем могло поместиться в теле Левиафана.
Несколько долгих секунд Левиафан не двигался.
— Тянешь время, пытаясь дождаться цунами? — захохотал Оружейник, а Левиафан наклонил голову, как будто пытаясь понять эмоции человека. — Нет. Три целых и четыре десятых минуты до того, как следующая волна прорвется через лёд. Зонды Дракона снимают показания и передают мне. Всё закончится раньше.
Он шагнул вперёд, потом ещё раз, ожидая какой-либо реакции от Левиафана. На третьем шаге Оружейника Левиафан сделал небольшой шаг назад, хлестнув хвостом позади себя.
— Наконец-то испугался? — поддразнил его Оружейник. — Хорошо.
Пока я смотрела из-за угла здания, снова накатили тошнота и боль, угрожая затмить эту потрясающую сцену. Всё, что я могла сделать — затаиться, стараясь не отвлечь Оружейника или Левиафана и не внести искажения в данные, поступающие Оружейнику. И меньше всего я хотела бы стать заложницей Левиафана, которая может заставить Оружейника замешкаться на долю секунды и будет стоить ему — да и всем нам — этой битвы.
Оружейник пошёл в полномасштабное наступление, нанося удары со всей скоростью, на которою был способен. Удар по ноге, в колено, по хвосту, ещё раз по ноге — и при этом будто легко уходя от встречных атак. В таком жестоком темпе он продолжал бой уже не менее десяти секунд.
— Мне следует поблагодарить тебя, монстр, — сказал Оружейник, выполнив обратное сальто, что дало ему возможность нанести удар в торс Левиафана, оставив ему ещё одну рану на животе.
Левиафан рванулся вперёд, опустившись на все четыре конечности, словно пытаясь сбить Оружейника огромной массой воды шлейфа. Однако Оружейник тут же выстрелил цепью, убирая себя с пути волны. Перед тем, как цепь отдёрнула его, Алебарда успела ударить по шее Левиафана, оставив там ещё одну зияющую рану. Остановившись, Оружейник смотал цепь обратно.
Губитель повернулся, будто собираясь бежать, когда цепь крюка прошла под его «подбородком». Оружейник затянул себя на спину Губителя, и вонзил Алебарду в его шею, удлиняя рану, которую он только что нанёс. Он ступил на темя Губителя и прыгнул вниз, разрезая лицо монстра Алебардой. Левиафан рухнул как подкошенный.
Оружейник полоснул по предплечьям Левиафана когда Губитель начал подниматься. Ещё больше повреждений, но это не мешало ему вставать. Оружейник усилил натиск, и тут его браслет прошипел сообщение, которое я не смогла разобрать. Я посмотрела на свой — он всё ещё был неисправен.
— К тому времени всё будет закончено, — повторил своё заявление Оружейник, говоря это скорее себе, чем в браслет или Левиафану.
Губитель отпрыгнул назад, немного пошатнулся — обе травмированные ноги с трудом удерживали его вес, воспользовался руками, чтобы не упасть во второй раз, удерживаясь на трех конечностях.
Оружейник использовал свой крюк чтобы подтянуть себя поближе, готовясь сделать ещё один разрез на шее. Он передумал, когда земля затряслась, подтянул крюк чтобы зафиксировать его на двери гаража. Противодействуя инерции, он бросился на обочину дороги остающуюся вне досягаемости Левиафана.
Земля снова затряслась — кратко, интенсивно, и всё прекратилось.
Оружейник коснулся рукой боковой стороны шлема, и мне показалось, что я увидела складки на его губах и хмурый взгляд прежде, чем он отвернулся от меня.
Ещё одно сотрясение, и, как шрам, в центре улицы появилась трещина.
Левиафан поднял лапу и дорога внезапно раскололась. Бетонная труба, такая широкая, что в ней мог бы поместиться человек, поднималась как кит, выныривающий из воды. Секунду спустя вода хлынула вперёд, к Оружейнику.
Ливневая канализация!
Оружейник заколебался, затем бросил свою Алебарду с крюком в наступающие волны, как копье. Поток воды застыл во времени, и он прыгнул вперёд, ступая по неподвижным струям. Как только Оружейник сделал последний прыжок, спускаясь с вершины водяного вала и направляясь прямо к Левиафану, поток продолжил движение.