— Это и есть то, о чем ты просишь меня? — наконец, промолвил он. — Поход на Демонланд?
Она ответила утвердительно.
— И отплыть необходимо сегодня же? — спросил король, все еще наблюдая за ней.
Она глупо улыбнулась.
— Я лишь хочу понять, — сказал он, — что за овод безотлагательности укусил тебя, заставив столь неожиданным и непривычным образом явиться ко мне после полуночи.
Она с минуту помолчала, набираясь смелости.
— Чтобы к вам не пришла другая, о король, — ответила она. — Поверьте, мне известно о замыслах той, что придет к вам наутро с той же просьбой ради другого. Как бы сообразительны ни были некоторые, я уверена, что ни в чем им не уступаю.
— Другая? — переспросил король.
Шрива ответила:
— Господин, я не буду называть имен. Но есть те, о король, кто, представляясь смиренными просителями, возлагают свои надежды на иные вещи, нежели мы.
Она склонила голову над полированной столешницей, с любопытством вглядываясь в ее глубины. Ее корсаж и платье из алой парчи были подобны чашечке огромного цветка, ее белые руки и плечи — его лепесткам. Наконец, она подняла глаза.
— Ты улыбаешься, госпожа моя Шрива, — сказал король.
— Я улыбнулась собственным мыслям, — сказала она. — Вы будете смеяться, услышав о них, о господин мой король, ибо они столь отличны от того, о чем мы говорили. Но воистину, в женских мыслях не больше постоянства и покоя, нежели во флюгере, что поворачивается перед всеми ветрами.
— Давай послушаем, — сказал король, наклоняясь вперед и свесив свои худые волосатые руки с края стола.
— Ну что ж, господин, они таковы, — сказала она. — Мне вдруг пришли на ум слова леди Презмиры, которые она произнесла, едва выйдя за Корунда и поселившись здесь, в Карсё. Она сказала, что правая половина ее тела принадлежала Витчланду, но левая осталась Пикси. И наши люди весьма радовались, что она отдала правую часть тела Витчланду. На что она ответила, что сердце-то у нее слева.
— А твое где? — спросил король. Она не осмеливалась взглянуть на него, и потому не видела озорного выражения, промелькнувшего на его темном лице подобно летней молнии при упоминании имени Презмиры.
Он уронил руку с края стола, и Шрива ощутила, как та касается ее колена. Она задрожала, будто наполненный парус, внезапно и на мгновение потерявший ветер. Она сидела совершенно неподвижно и тихим голосом произнесла:
— Есть одно слово, господин мой король, и едва вы произнесете его, луч света явит вам мой ответ.
Но он наклонился еще ближе и промолвил:
— Думаешь, я стану с тобой торговаться? Ответ я узнаю и в темноте.
— Господин, — прошептала она, — Я бы не пришла к вам в этот поздний и глухой ночной час, если бы не знала, что вы благородный и великий король, а не влюбленный сластолюбец, который дурно обойдется со мной.
Ее тело дышало пряностями, слабые жаркие запахи кружили голову: аромат истолченной в вине кассии-веры и взращенных в саду Афродиты желтоватых лилий. Король притянул ее к себе. Она обвила руками его шею, говоря ему на ухо:
— Господин, я не смогу заснуть, пока вы не скажете мне, что они отплывут, и Корс будет их военачальником.
Король держал ее в своих объятьях, будто дитя. Он поцеловал ее в губы долгим и страстным поцелуем. Затем он вскочил на ноги, словно куклу усадил ее перед собой на столе возле светильника и вновь уселся в свое кресло, изучая ее со странной и недоброй улыбкой.
Внезапно он нахмурился приблизил свое лицо к ее. Его густая квадратная черная борода топорщилась под изгибом его бритой верхней губы.
— Девчонка, — процедил он, — кто послал тебя с этим поручением?
Он взглянул на нее таким взглядом горгоны, что вся кровь прилила к ее сердцу и она еле слышно ответила:
— Воистину, о король, мой отец послал меня.
— Он был пьян, когда посылал тебя? — спросил король.
— Воистину, господин, полагаю, так и было, — сказала она.
— Так пусть же всю свою жизнь холит и лелеет тот кубок, что опьянил его, — сказал король Горайс. — Ибо, если бы он в трезвом рассудке оценивал меня столь низко, чтобы пытаться купить мое расположение распутной девкой, то, клянусь душой, разум его помрачился, ибо это стоило бы ему всего лишь собственной жизни.
Шрива начала всхлипывать:
— О король, смилуйся надо мной.
Но король расхаживал по комнате, словно рыщущий лев.
— Он боялся, что я поставлю на его место Корунда? — промолвил он. — Именно так бы я и поступил, если бы его затея вообще как-то подействовала на меня. Пусть научится впредь приходить ко мне самолично, если надеется чего-либо от меня добиться. В противном случае пускай убирается из Карсё ко всем чертям Ада и не попадается мне на глаза.