Ибо стало известно, что Спитфайр идет из Гейлинга с двадцатью двумя десятками пеших и двумястами пятьюдесятью конными. Услышав эти новости, мы вооружились и направились на север им навстречу, и в последнее утро августа сошлись с их войском в месте под названием Бримовы Рапсы в равнинной части Нижнего Тиварандардала. На душе у всех было весело, ибо у нас было преимущество перед ними как в численности (ибо у нас было более трех тысяч и четырех сотен бойцов, из них четыреста верховых), так и в позиции, так как мы находились на гребне небольшой долины, глядя на Спитфайра и его людей сверху. Там мы оставались некоторое время, ожидая, что он предпримет, пока Корсу это не надоело и он не сказал: «Нас больше, чем их. Я пойду на север, а потом на восток через устье долины, отрезав им отступление, так что они не смогут после битвы вернуться на север в Гейлинг, когда мы одержим верх».
Галланд горячо возражал против этого, убеждая его остаться и переждать их натиск, ибо, если мы будем сохранять спокойствие, они, будучи горцами, могут в конце концов решиться атаковать нас вверх по склону, и это будет очень нам на руку. Но Корс, с которым день ото дня становилось все сложнее иметь дело, не желал его слушать и, наконец, не удержался и обвинил его перед всеми (притом ложно), что тот пытается заполучить власть в свои руки и подстроил так, чтобы Корса и его сыновей подстерегли и убили, когда они возвращались от него прошлой ночью.
И Корс приказал выступить в том направлении, о котором я вам сказал, о король, и это и впрямь было планом глупца. Ибо Спитфайр, завидев нашу колонну, что пересекала долину справа от него, приказал наступать, ударил нам во фланг, рассек нас надвое, и в течение двух часов наше войско была разбито, словно яйцо, сброшенное с башни на гранитную мостовую. Никогда не доводилось мне видеть столь тяжелого поражения столь великой армии. С большим трудом пробились мы назад в Аулсвик, но осталось у нас лишь семнадцать сотен воинов, из них несколько сотен тяжело раненых. И удивительно и неожиданно будет, если с противоположной стороны пало хотя бы двести человек — столь сокрушительной была победа Спитфайра над нами у Бримовых Рапсов. Наши же несчастья усугубились новостями от беглецов с севера, которые поведали, как Зигг напал на те небольшие силы, что были оставлены стеречь Стайл, и разбил их наголову. И мы оказались заперты в Аулсвике и окружены Спитфайром и его армией, которые, если бы не дьявольская глупость Корса, ни за что бы с нами не справились.
Недоброй была эта ночь, о господин мой король, в Аулсвике у моря. Корс напился, как и оба его сына, кубок за кубком заглатывая вина из погребов Спитфайра в Аулсвике. Наконец, он свалился, блюя на пол между столами, и стоявший с нами Галланд, близко к сердцу принявший наше бесчестье и крушение наших замыслов, выкрикнул: «Воины Витчланда, я устал от этого Корса — мятежника, распутника, обжоры, драчуна, рассеивателя армий — наших, а не нашего врага, — неужто он сведет нас в преисподнюю, а мы ничего не предпримем, чтобы ему помешать?» И еще он сказал: «Я отправляюсь домой в Витчланд, и не стану больше принимать участия в этом позоре». Но все закричали: «К дьяволу Корса! Будь нашим предводителем!»
Гро помолчал минуту.
— О король, — заговорил он наконец, — если злая воля Богов и моя неудачливость привели к тому, что и я частично виновен в произошедшем, не осуждайте меня чрезмерно. Не думал я, что какие-либо из моих слов могли бы помочь Корсу и привести к успеху его никчемной затеи. Когда все закричали Галланду: «Эй, Галланд! Выполи сорняки, чтобы не сгнило доброе зерно! Будь нашим предводителем!», он отвел меня в сторону, чтобы поговорить, и сказал, что хочет выслушать мое мнение, прежде чем согласиться на такое. И я, видя в этих беспорядках смертельную угрозу и полагая, что наша безопасность зависела лишь от него, настоящего воина, чьи помыслы вместе с тем были направлены на высокие и благородные подвиги, уговорил его принять это предложение. И наконец, хотя и неохотно, он согласился. И все это одобрили, Корс же ничего не сказал наперекор, как мы думали, слишком захмелев, чтобы говорить или двигаться.
И мы отправились тем вечером ко сну. Но рано утром в главном дворе Аулсвика раздался оглушительный шум. И, выбежав из своих покоев в одной рубашке навстречу серому туманному рассвету, я увидел Корса, стоявшего в коридоре у покоев Галланда, что находились наверху. Он был обнажен до пояса, его волосатая грудь и руки до самых подмышек были покрыты сгустками крови, а в руках его были два окровавленных кинжала. Он воскликнул зычным голосом: «Измена в лагере, но я ее подавил. Те, кто хочет Галланда предводителем, пусть подходят, и я смешаю их кровь с его».