Тем не менее, Спитфайр не уклонился от схватки, но ударил снова, намереваясь отрубить ему кисть руки, которой он все еще сжимал поводья. Кориний принял топор на щит, но его пальцы отпустили уздечку, и он едва не повалился наземь под этим мощным ударом, а на добром бронзовом щите осталась большая вмятина.
Почуяв, что поводья отпущены, лошадь Спитфайра прянула вперед, унося его от Кориния к морю. Но он обернулся и окликнул его:
— Достань себе коня. Ибо я считаю недостойным биться с тобой, имея над тобой такое преимущество, будучи верхом, тогда как ты пеш.
Кориний прокричал в ответ:
— Тогда слазь со своей лошади и сразись со мной. И знай, милый петушок, что я король Демонланда, каковой титул я получил от короля из королей, Горайса Витчландского, моего единственного сюзерена. Иди же, и я в поединке покажу тебе, считающему себя величайшим из выживших в этом моем королевстве мятежников, насколько моя мощь превосходит твою.
— Это слова громкие и напыщенные, — сказал Спитфайр. — Я затолкаю их тебе обратно в глотку.
С этими словами он хотел, было, спешиться, но в это мгновение глаза его застлал туман и он покачнулся в седле. Его люди бросились между ним и Коринием, а начальник его охраны поддержал его и сказал:
— Вы ранены, господин мой. Вам не следует больше сражаться с Коринием, ибо ваша светлость сейчас не в состоянии драться и не может даже стоять без помощи.
И все они столпились вокруг, поддерживая могучего Спитфайра. И бой, что утих, было, пока эти лорды сражались один на один, возобновился на том же месте с новой силой. И долго еще продолжалась битва под Тремнировой Кручей, и невиданна была храбрость Демонов, ибо много сотен было убито или смертельно ранено, и лишь небольшая кучка их по-прежнему билась против Витчей.
Те, кто был со Спитфайром, как могли тайно отступили с поля боя, обернув его бледно-синим плащом, чтобы скрыть его сияющую броню. Они остановили кровь, бежавшую из огромной раны на плече, тщательно ее перевязали и по приказу Волла перевезли его на коне в Треммердал, где по тайным горным тропам поднялись к заброшенной пещере к востоку от ущелья Стерри, под огромной осыпью, что примыкает к утесам южного пика Дины. Долгое время он лежал там без чувств, словно мертвый. Ибо много ран получил он в том неравном бою, и во многих местах был ушиблен и помят, но хуже всего была та тяжелая рана, которую нанес ему Кориний, прежде чем они расстались на границе между сушей и морем.
И когда наступила ночь и все вокруг скрыла темнота, к этой уединенной пещере приехал изможденный лорд Волл с несколькими товарищами. Ночь была тиха и безоблачна, и луна подобно деве плыла высоко в небесах, и черные тени великих горных вершин были словно акульи зубы на фоне ночного неба. Спитфайр лежал на ложе из вереска и плащей под защитой большого валуна. Мертвенно бледно было его лицо в серебристом лунном свете.
Волл оперся на копье, мрачно взирая на него. Они спросили у него, что нового. И Волл ответил, по-прежнему глядя на Спитфайра:
— Все потеряно.
Они сказали:
— Господин мой, мы остановили кровь и перевязали рану, но его высочество все еще без чувств. И мы сильно опасаемся за его жизнь, ибо эта тяжелая рана может оказаться для него смертельной.
Волл опустился возле него на колени на холодные острые камни и стал ухаживать за ним, как мать ухаживает за своим больным ребенком, прикладывая к ранам листья черного белокудренника, тысячелистника и прочих лечебных трав, давая ему напиться из фляги с драгоценным аршалмарским вином, выдержанным в глубоких погребах под Кротерингом. И вскоре Спитфайр открыл глаза и проговорил:
— Поднимите балдахин над кроватью, ибо много дней не просыпался я в Аулсвике. Или сейчас ночь? И как прошла битва?
Его глаза всматривались в голые скалы и голое небо за ними. Затем с громким стоном он приподнялся на правом локте. Волл положил ему на плечо свою сильную руку со словами:
— Выпей доброго вина и наберись терпения. Впереди великие дела.
Спитфайр некоторое время озирался вокруг, а затем яростно воскликнул:
— Разве мы лисицы или беженцы, чтобы жить в горных пещерах? Стало быть, ясные дни закончились, так? Тогда к черту эти путы, — и он принялся разрывать повязки на своих ранах.
Но Волл твердой рукой удержал его и сказал:
— Подумай о том, что лишь на тебя, о доблестный Спитфайр, на твое мудрое сердце и отважную душу, что наслаждается неистовой схваткой, теперь вся наша надежда уберечь наших жен и детей, и всю нашу милую страну и владения, от бешенства витчландцев, и сохранить славное имя Демонланда. Не позволяй своему гордому сердцу погрузиться в пучины отчаяния.