— Чьи же еще, как не Гоблинланда? — ответил Равнор.
— О, не торопись с выводами! — воскликнула она.
Они прошли вдоль стены башни и перед ними открылись пустынные просторы моря и Стропардонского Фьорда.
— Я ничего не вижу, — сказала она. — Или вон та стая чаек и есть тот флот, что ты видел?
— Он имеет в виду Громовой Фьорд, — сказал шедший впереди Равнор, указывая на запад. — Они правят к Аурвату. Это несомненно король Гасларк. Только взгляните на его сине-золотые паруса.
Мевриан наблюдала за ними, нервно барабаня пальцами в перчатке по мраморному зубцу стены. Закутанная в ниспадающую мантию из белого муара с воротником и оторочкой из горностаевого меха, она выглядела весьма величаво.
— Восемнадцать кораблей! — промолвила она. — Я и не мечтала, что Гоблинланд сможет выставить столь большие силы.
— Ваша светлость может убедиться, — сказал Равнор, возвращаясь к ней по стене, — что, пока эти суда входили в гавань, витчландцы не дремали.
Она последовала за ним и взглянула на витчландскую армию. Там царила суматоха: солдаты строились перед лагерем в боевые порядки, снуя взад-вперед и вскакивая в седла; и ветер доносил звуки их труб до ушей Мевриан, взиравшей на них со своей высокой башни. Войско строем двинулось по лугу, сверкая бронзой и сталью. Они шли на юг по лугам Кротеринга, так близко, что со стен был хорошо виден каждый проезжавший внизу человек.
Мевриан подалась из бойницы вперед, опираясь обеими руками на зубцы стены слева и справа от себя.
— Я бы хотела знать их имена, — произнесла она. — Ты, столь много раз бывавший на войне, мог бы поведать их мне. Гро с его длинной бородой я знаю, и тяжко у меня на сердце при виде гоблинландского лорда в такой компании. Кто же тот, что едет подле него, бородатый щеголь в крылатом шлеме с диадемой поверх него, словно у короля, вооруженный мечом с малиновой рукоятью? Он выглядит благородным.
Старик отвечал:
— Лакс Витчландский, тот самый, что был командующим их флота в битве с Вампирами.
— На вид он выглядит мужем отважным и достойным лучшего занятия. Кто тот, что проезжает под нами сейчас во главе их конницы: румяный, смуглый и худощавого сложения, чье чело подобно грозовой туче, закованный в латы с головы до ног?
Равнор отвечал:
— Ваше высочество, я не знаю точно, кто это: сыновья Корунда столь похожи друг на друга. Но, думается мне, это юный принц Хеминг.
Мевриан расхохоталась:
— Принц, говоришь?
— Таковы уж пути этого мира, ваше высочество. С тех пор, как Горайс посадил Корунда на импландский престол…
Мевриан сказала:
— Прошу тебя, именуй его Хемингом Фазом. Ручаюсь, им теперь не избавиться от этих варварских титулов. Хеминг Фаз, удачи в овладении Демонландом!
— Сдается мне, — промолвила она через некоторое время, — что самый главный забияка держится позади. О, вот и он. Благие небеса, какое мастерство! Воистину, он умеет держаться в седле, Равнор, и обладает могучим сложением атлета. Взгляни, как он, простоволосый, мчится вдоль строя. Полагаю, ему потребуется нечто еще помимо золотых кудрей, дабы удержать свою голову на плечах, когда он встретится с Гасларком, да и с нашими собственными людьми, собирающимися на севере. Я вижу, он везет свой шлем у луки седла. Чтобы покривляться перед нами! — воскликнула она, когда тот подъехал ближе. — Весь в шелках и серебре. Я бы поклялась, что никто кроме Демонов не отправлялся еще на битву столь богато разодетым. О, срезать бы его петушиный гребень ножницами!
С этими словами она свесилась наружу так далеко, как только могла, чтобы понаблюдать за ним. А он, проносясь внизу, бросил взгляд вверх и, заметив ее, резко осадил своего огромного гнедого коня, так натянув поводья, что тот едва не уселся на круп. И, когда конь поднялся на дыбы, Кориний зычным голосом окликнул ее:
— Доброе утро, госпожа! Пожелай мне победы, и я вскоре вернусь в твои объятья!
Он проезжал столь близко, что она могла рассмотреть каждую черточку его лица и изучить его, пока он смотрел вверх, выкрикивая свое приветствие. Он отсалютовал своим мечом и пришпорил коня, чтобы догнать ехавших впереди Гро и Лакса.
Почувствовав дурноту, будто едва не наступив на смертельно ядовитую гадюку, леди Мевриан прислонилась к мрамору зубчатой стены. Равнор шагнул к ней:
— Вашей светлости плохо? В чем дело?
— Всего лишь тошнота, — едва слышно выговорила Мевриан. — Если хочешь излечить ее, покажи мне сверкание копий Спитфайра на севере. Пустой горизонт слепит меня.
Так прошел день. Мевриан дважды или трижды выходила на стены, но не смогла увидеть ничего кроме моря, фьордов и прекрасной и мирной весенней равнины, обрамленной горами: ни следа людей или боевых сигналов. Лишь мачты кораблей Гасларка виднелись из-за мыса в трех или более милях к юго-западу. Но она знала наверняка, что у этих кораблей близ гавани Аурвата сейчас должно было кипеть отчаянное сражение, в котором Гасларк яростно бился против Лакса, Кориния и витчландских воинов. Вот уже солнце склонилось над темными сосняками Вестмарка, а севера по-прежнему не было вестей.