— Это так, — сказал Хеминг.
Но Кориний ответил:
— Это не так, Хеминг. А если и так, то нетрудно догадаться, почему он или ты так жаждете первыми отведать этого сладкого плода. Однако не столь легко уяснить, с какой стати я должен его вам отдавать.
— Это, — промолвил Лакс, — сказано очень дурно. Я вижу, что тебе не помешает освежить память, и что ты скатываешься к неблагодарности. С тех пор, как мы сюда пришли, сколько уже вкусил ты этих плодов, на срывание которых мы потратили все наши силы?
— О, помилуй, господин мой, — ответил Кориний. — Я должен был помнить, что мечты о влажных губах Шривы берегут тебя от блужданий на сторону. Но хватит валять дурака, ближе к делу.
Лорд Лакс залился краской.
— Клянусь честью, — сказал он, — куда уж ближе. Было бы неплохо, Кориний, если бы кто-нибудь уберег от блужданий твои распущенные мысли. Тратить людей на осаду крепости? Тогда лучше осадить Гейлинг — такая добыча упрочила бы нашу безопасность и господство здесь.
— Верно, — сказал Хеминг. — Отыскать врага. За этим мы сюда и пришли — а не затем, чтобы искать тебе женщин.
При этих словах лорд Кориний нанес ему через стол мощный удар в лицо. Разгневанный, Хеминг выхватил кинжал, но Гро и Лакс удержали его, схватив за руки. Гро промолвил:
— Господа, господа, не следует произносить столь опасные и злые слова. У нас здесь лишь одна цель: возвеличить господина нашего короля и его славу. Ты, Хеминг, не забывай, что король вложил власть в руки Кориния, так что, направляя на него свой кинжал, ты тем самым вероломно направляешь его на его королевское величество. А тебя, господин мой, молю я быть более сдержанным в своем могуществе. Именно от жажды открытой битвы столь скоры мы на эти мелкие перебранки.
Когда возбуждение улеглось под действием этих рассудительных слов, Кориний попросил Гро высказаться о том, что, по его мнению, им надлежит делать. Гро ответил:
— Господин мой, я придерживаюсь мнения Лакса. Оставаясь здесь, у Кротеринга, мы уподобляемся ленивым поварам, что увлеклись сладостями, в то время как жаркое подгорает. Нам следует разыскать и уничтожить тех из них, кто пока остается на воле, прежде чем их силы снова возрастут и станут представлять для нас опасность. Ибо, куда бы ни бежали эти лорды, не сомневайтесь: они готовят нам какие-то неприятности.
— Понятно, — сказал Кориний. — Вы все трое сговорились против меня. Только грош цена всей этой вашей болтовне, ибо как бы вы ни старались задурить мне голову, я вас насквозь вижу.
— Истинно то, — сказал Лакс, — что к войнам с женщинами мы относимся с некоторым пренебрежением.
— Да ну, долой крышку с блюда! — воскликнул Кориний. — Под нею-то сущие помои! Вы жаждете женщин, каждый из вас, и это туманит ваш взор, заставляя думать, будто меня обуревают те же глупости. Ты только и думаешь, что о своей темноглазой шлюшке, которая, готов поклясться, уже много месяцев назад променяла тебя на другого. А этот Хеминг — не знаю уж, о какой прелестнице сохнет его юное сердце. Гро, ха-ха! — тут он разразился смехом. — Зачем король взвалил на меня этого Гоблина, известно лишь ему одному, да его помощнику дьяволу, не мне. Клянусь Сатаной, у тебя столь страдальческий вид, что я начинаю думать, будто поручение, с которым отправлял я тебя к кротерингским воротам, не пошло тебе на пользу. Не находишь ли, что девичьи волосы цвета воронова крыла заставляют сильнее биться в жилах твою холодную кровь, нежели рыжевато-каштановые? Или думаешь, будто у нее помягче грудь, чем у твоей королевы, и тебе приятней будет зарываться туда своей надушенной бородой?
При этих словах все трое вскочили с мест. Гро с пепельно-серым лицом промолвил:
— На меня можешь извергать любую брань, какую пожелаешь. Я к такому привычен и снесу ее ради Витчланда, пока ты не подавишься собственным ядом. Но одного я не позволю тебе, пока я жив — ни тебе, ни кому-либо другому: осквернять своим грязным языком имя королевы Презмиры.
Кориний замер в кресле в нарочито спокойной позе, однако меч его был наготове. Его могучие челюсти были крепко сжаты, презрительный взгляд его дерзких синих глаз обращался то на одного, то на другого лорда.
— Тьфу! — сказал он, наконец. — Кто назвал ее имя, как не ты, господин мой Гро? Уж никак не я.
— Лучше не начинай сначала, Кориний, — сказал Хеминг. — Разве мы не следовали за тобой и не поддерживали тебя? Так мы будем поступать и впредь. Но помни, я сын короля Корунда. И если ты еще раз произнесешь эту гнусную ложь, я заставлю тебя заплатить за нее своей жизнью, если смогу.