— Это был ваш план?
Хеминг ответил:
— Это лорд Гро составил этот хитроумный план. Но Кориний, который никогда ему не доверял, особенно когда выпьет лишнего, удерживает его при себе.
Тут Карго снял свои доспехи и Мевриан, приказав служанкам взять эти и прочие вещи, сразу удалилась в дальние покои, чтобы переодеться.
Хеминг сказал своему брату:
— Тебе нужно будет вести себя очень осмотрительно и выбраться отсюда так, чтобы тебя не заметили. Будь я на твоем месте, я бы не устоял перед соблазном подшутить над ним, дождавшись его прихода, и проверить, сможешь ли ты столь же хорошо сыграть роль поддельной Мевриан, как она — поддельного Карго.
— Тебе, — промолвил Карго, — легко смеяться и веселиться, ибо это ты провожаешь ее. И ставлю свою голову против репы, ты намерен попытаться лишить Кориния того блаженства, что он уготовил себе на ночь, и заполучить ее себе.
— Ты впал в гнуснейшее заблуждение, — ответил Хеминг. — Может ли язык мой пойти наперекор моему сердцу и сказать, будто я не люблю эту леди? Да ты сложи вместе ее красоту и мою юность, как же может быть иначе? Но столь пылко люблю я ее, что скорее учиню насилие над звездой небесной, чем потребую от нее чего-либо, кроме подлинных чувств.
Карго ответил:
— Что сказал своему старшему брату мудрый маленький мальчик? «Раз тебе достался пирог, я обойдусь крошками». Когда вы уйдете и все стихнет, а я останусь здесь, среди служанок, мне придется нелегко, но кое-чему я их научу, прежде чем отойти ко сну.
Тут открылась дверь в дальние покои и к ним вышла леди Мевриан в доспехах и шлеме. Она сказала:
— Нелегко изображать хромого перед калекой. Думаете, в темноте это сойдет, господа мои?
Они ответили, что все великолепно и выше всяких похвал.
— Я благодарю тебя, принц Карго, — произнесла она, протянув руку. Он молча поклонился и поцеловал ее. — Эти латы, — сказала она, — будут мне подарком на память от благородного врага. Однажды я хотела бы назвать тебя своим другом, ибо таковым ты показал себя этой ночью.
После этого, попрощавшись с юным Карго, она и его брат вышли из покоев через переднюю на сумрачную лестницу, где стояли на страже солдаты Кориния. Они не были чересчур внимательны после своих возлияний (ибо больше народу утонуло в кувшине, чем в океане), и, видя двоих, идущих вместе и лязгающих доспехами, и узнав голос Хеминга, ответившего на оклик, не усомнились, что перед ними сыновья Корунда, возвращающиеся на пир.
Так они легко миновали стражников. Но когда они шли по высокому коридору мимо Лунных Покоев, двери внезапно распахнулись настежь и оттуда появились факельщики и менестрели, шедшие по двое, словно на параде. Гремели кимвалы, флейты и тамбурины, и коридор наполнился сверканием факелов и шумом. В гуще процессии шагал лорд Кориний. Его сияющее лицо было красным от прилившей к нему крови, наполнившей подобные веревкам жилы на его мощной шее и руках. С выбившихся из-под пасленового венца густых кудрей капал пот. Было ясно, что после сильного удара по голове, нанесенного ему в этот день Астаром он не в состоянии много пить. Он шел между Гро и Лаксом, тяжело опираясь на локоть то одного, то другого, и размахивая правой рукой в такт свадебной песне.
Мевриан прошептала Хемингу:
— Если хотим остаться в живых, нужно держаться как ни в чем ни бывало.
Они посторонились, надеясь остаться незамеченными, ибо отступать или прятаться было уже поздно. Но Кориний, устремив на них свой взор, остановился и окликнул их, схватив каждого за руку и выкрикнув:
— Хеминг, ты пьян! Карго, ты пьян, милый мальчик! Что за безрассудство напиваться так, как вы, да при тех красотках, что я вам дал. Что, по-вашему, я им скажу, когда они завтра явятся ко мне с жалобами, что им пришлось всю ночь сидеть, держа на коленях голову храпящего пьяницы?
Хорошо игравшая свою роль Мевриан все это время тяжело опиралась на Хеминга, повесив голову.
Хеминг не сумел придумать ничего более подходящего, чем:
— Воистину, Кориний, мы трезвы.
— Ты врешь, — сказал Кориний. — Отрицание всегда было признаком опьянения. Посмотрите, господа мои, я не отрицаю, что пьян. И это признак того, что я пьян… то есть, признак того, что я трезв. Но настал час для других дел, нежели обсуждение этих высоких материй. Вперед!
С этими словами он тяжело навалился на Гро и (словно движимый неким незримым предчувствием, что шептало ему о строящихся кознях, и, вкупе с выпитым им вином, заставляло его подозревать предательство повсюду, но не у себя под носом) схватил того за руку и выговорил: