— Еще двух, — сказал Гро. — Твоя теория рушится, о Корунд. Она сожрала двух одним махом, еще четверо осталось.
Лорд Кориний, чье лицо пылало от выпитого, поднял свой кубок и крикнул, глядя принцу прямо в глаза:
— Обрати внимание, Ла Файриз, это знак и пророчество. Сначала одного, потом двух одним махом, а скоро, как я думаю, и четверых оставшихся. Не боишься оказаться пауком, когда грянет битва?
— Совсем из ума выжил, Кориний? — тихо спросил король. Его голос дрожал от гнева.
— Он самый остроумный обжора из всех, с кем мне доводилось беседовать, — сказал Ла Файриз. — Но вот не могу понять, какого черта он имеет в виду.
— Такого, — ответил Кориний, что мигом сделает серьезной твою самодовольную рожу. Я имею в виду наших исконных врагов, низменных демонландских ублюдков. Первый — Голдри, сдутый незнамо куда королевской насланью…
— Будь ты проклят! — воскликнул король, — Что за пьяная чепуха?
Но принц Ла Файриз побагровел и сказал:
— Так вот что кроется за этими экивоками: вы собрались войной на Демонланд? Не рассчитывайте на мою помощь в этом.
— Спать хуже из-за этого не будем, — отозвался Кориний. — Наши уста достаточно велики, чтобы проглотить такую крошку от марципана, как ты, если станешь досаждать.
— Твои уста достаточно велики, чтобы выболтать все самые секретные сведения нам на посмешище, — сказал Ла Файриз. — Будь я королем, я бы располосовал твою кожу за твой пьяный лепет и чванство.
— Оскорбление! — закричал лорд Кориний, вскакивая. — Я не потерпел бы оскорблений и от небесных богов. Подай мне мой меч, мальчишка! Я сделаю бештрийскую вышивку из его кишок.
— Мир, во имя ваших жизней! — прогремел король, в то время как Корунд подошел к Коринию, а Гро к принцу, чтобы успокоить их. — Кориний ранен в запястье и не может сражаться; рассудок его также помутился из-за раны.
— Так исцели же его от тех порезов, что нанесли ему Гоблины, и я оскоплю его, — сказал принц.
— Гоблины?! — взревел Кориний. — Знай же, мерзавец, что эту рану нанес мне лучший мечник в мире. Если бы это ты стоял передо мной, я бы порубил тебя на куски, хоть ты и так уже скопец.
Но король поднялся на ноги во всем своем величии и произнес:
— Тишина, во имя ваших жизней!
Глаза его сверкали в гневе.
— Ни твоя пылкая юность и бурлящая кровь, ни вино, что ты влил в свою ненасытную утробу, не смягчат моего неудовольствия тобою, Кориний. Наказание я отложу до завтра. А тебе, Ла Файриз, следовало бы вести себя в моих залах поскромнее. Чересчур дерзким было послание о твоем прибытии нынче утром, доставленное мне твоим герольдом, и слишком оно попахивало приветствием равного равному, и дань была названа даром, хотя она, как и ты, и все твое княжество принадлежит мне по праву, и я могу поступать с ним, как мне заблагорассудится. Но я примирился с этим — и, думаю, поступил неразумно, ибо дерзость твоя, подпитываемая моей терпимостью, за столом расцвела пышным цветом, и ты взялся бросаться оскорблениями и скандалить в моих залах. Утихомирься, или гнев мой обрушит громы и молнии на твою голову.
— Прибереги свое недовольство и свои угрозы для своих неучтивых рабов, о король, — вымолвил Ла Файриз в ответ, — ибо меня они не пугают: я презрительно смеюсь над ними. Не собираюсь я и отвечать на твои клеветнические слова, ибо хорошо тебе известно о моей давней дружбе с твоим домом, о король, и с Витчландом, а также то, какими узами я связан с лордом Корундом, которому я отдал в жены свою сестру. Если мне неохота, как раболепному слуге, превозносить твой сюзеренитет, то тебе нечего брюзжать, ибо дань твоя тебе уплачена, и уплачена сполна. Но я связан узами дружбы с Демонландом, весь мир это знает, и ты скорее заставишь сойти со своих орбит и сражаться за тебя против Демонов светила небесные, нежели меня. Коринию же, который тут похваляется, я скажу, что Демонланд всегда был слишком крепким орешком для вас, Витчей. Голдри Блусско и Брандох Даэй вам это показали. Мой тебе совет, о король, примирись с Демонландом. Мои доводы: во-первых, у тебя нет законных оснований враждовать с ними; далее (и это должно повлиять на тебя больше), если ты будешь упорствовать в борьбе с ними, это приведет к краху и тебя, и весь Витчланд.
Король прикусил пальцы в неимоверном гневе, и некоторое время в зале стояла тишина. Лишь Корунд сказал королю на ухо:
— Господин, ради всего святого, проглотите свою царственную ярость. Вы сможете выпороть его, когда вернется мой сын Хакмон; покуда же он превосходит нас числом, а ваши собственные люди так одурманены вином, что, поверьте мне, если дойдет до схватки, я не дам за наши шансы и пареной репы.