— Как тебе здесь? — спросил Юсс. — Наверняка мы не найдем ничего лучше этого места, чтобы жить тут, пока не растают снега и мы не сможем двигаться дальше. Ибо, хоть в этой блаженной долине и царит круглый год лето, но в горах сейчас зима, и до прихода весны было бы безумием продолжать наше путешествие.
— Чтож, тогда побудем пока пастухами, — сказал Брандох Даэй. — Ты будешь играть мне на дудке, я же стану отплясывать так, что даже дриады останутся не у дел. А Миварш будет богом с козлиными копытами, которому придется за ними гоняться, ибо, по правде говоря, деревенские девицы давно мне наскучили. О, что за жизнь! Но прежде, чем мы предадимся ей, подумай, о Юсс, вот о чем: время бежит, и мир не стоит на месте. Что случится в Демонланде до наступления лета, когда мы вернемся домой?
— Тяжело у меня на сердце и из-за моего брата Спитфайра, — промолвил Юсс. — О, что за дурацкая буря и дурацкие задержки!
— Довольно напрасных жалоб, — сказал лорд Брандох Даэй. — Ради тебя и твоего брата отправился я в это путешествие, и, как тебе известно, ни разу не случалось такого, чтобы я протянул свою руку и не взял то, что намеревался, и не воплотил в жизнь свои замыслы.
И они устроили себе жилье в этой пещере возле бурливого Бхавинана. У этой самой пещеры праздновали они Йоль, и был этот праздник самым странным в их жизни: сидели они не как прежде, на высоких тронах из рубина и опала, а на поросших мхом берегах, где дремали ромашки и ползучий тимьян; свет им давали не зачарованные карбункулы величественного приемного зала в Гейлинге, а колеблющееся пламя питаемого валежником костра, что освещал не чудесные увенчанные чудовищами колонны, а могучие стволы спящих буков. И вместо усыпанного сияющими самоцветами золотого полога в Гейлинге, изображавшего небосвод, над ними простиралось небо волшебной летней ночи, в котором великие зимние звезды и созвездия — Орион, Сириус и Малый Пес — сверкали в зените, уступая свои привычные пути по южному небу Канопусу и чужим звездам юга. Когда начали перешептываться деревья, был это не скрипучий зимний голос голых ветвей, но шепот листвы и жужжащих в благоуханном воздухе жуков. Кусты были покрыты белоснежными цветами, а не инеем, а неясные белые пятна под деревьями были не снегом, а дикими лилиями и ветреницами, спавшими в ночи.
На это празднество явились все лесные создания, ибо им, никогда не встречавшим человека лицом к лицу, страх был неведом. Маленькие древесные обезьянки, попугаи, синицы, лазоревки, крапивники, тихие лемуры с круглыми глазами, кролики, барсуки, сони, пестрые белки, речные бобры, аисты, вороны, дрофы, вомбаты, и коата с детенышем у груди — все они пришли посмотреть на путников. И не только они, но и свирепые звери из лесов и джунглей: дикий буйвол, волк, когтистый тигр, медведь, огнеглазый единорог, слон и полные величия лев с львицей, привлеченные костром, явились на эту тихую поляну.
— Похоже, нынче вечером у нас в лесу собрание, — сказал лорд Брандох Даэй. — Очень мило. Но будь готов бросить в них пару головней, если им вздумается напасть. Весьма вероятно, что многие из этих зверей не слишком знакомы с придворными церемониями.
Юсс ответил:
— Во имя своей любви ко мне, не делай ничего такого. На всей этой земле Бхавинана лежит проклятье, и любой, будь то человек или зверь, кто совершит в этой земле убийство или любое иное насилие, будет в тот же миг уничтожен и навеки сметен с лица земли. Потому-то, когда мы спустились с Омпреннского Обрыва, я и забрал у Миварша его лук со стрелами, чтобы он не убил для нас какую-нибудь дичь и не накликал на себя что-нибудь похуже.
Миварш не слушал его, но сидел, весь трясясь, завидев крокодила, что неуклюже вполз на берег. Вдруг он завопил от ужаса:
— Спасите! Бежим! Отдайте мне мое оружие! Было мне предсказано знахаркой, что когда-нибудь меня пожрет змей-кокадрилл!
Услышав это, звери взволнованно отпрянули, и крокодил, напуганный воплями Миварша и его резкими движениями, распахнул свои крохотные глазки и, переваливаясь, со всех ног кинулся обратно к воде.
В этом месте лорд Юсс, лорд Брандох Даэй и Миварш Фаз оставались в течение четырех месяцев. Они не испытывали нужды в мясе и питье, ибо лесные создания, обнаружив, что они настроены мирно, делились с ними своими запасами. К тому же, незадолго до окончания года с юга прилетел стриж, севший на грудь Юссу и сказавший:
— Питомица Богов, благородная королева Софонисба, проведала о вашем приходе. И, зная, что оба вы могучие и отважные воины, послала она меня поприветствовать вас.