— Северо-восточный контрфорс Иллстога — что жидкая каша по сравнению с этим, — промолвил лорд Юсс.
— Впереди еще труднее, — сказал лорд Брандох Даэй, опираясь на отвесную стену, сцепив руки за головой и болтая ногами над бездной. — К твоему сведению, Юсс: еще раз по такому склону первым я не пошел бы за все богатства Импланда.
— Раскаялся и хочешь вернуться? — спросил Юсс.
— Только если ты будешь спускаться последним, — ответил тот. — Если же нет, то я охотно рискну. Если дальше окажется хуже, я становлюсь атеистом.
Держась за скалу правой рукой, лорд Юсс вытянулся, осматривая стену вокруг и над ними. Мгновение он висел так, а затем вернулся на место. Его массивные челюсти были сжаты, а под его черными усами свирепо поблескивали зубы, словно зарница меж темным небом и морем в грозовую ночь. Его ноздри расширились, как у заслышавшего сигнал к битве боевого коня, его глаза метали фиолетовые молнии, все его тело напряглось, будто натянутая тетива. Он схватился за свой острый меч и со скрежетом и звоном вытащил его из ножен.
Брандох Даэй вскочил на ноги и выхватил свой меч, подарок Зелдорния.
— Что случилось? — воскликнул он. — Ты выглядишь устрашающе. Так выглядел ты, надевая свой шлем, когда наши суда скользили на запад к Проливу Картадзы, а судьбы Демонланда и всего остального мира были в твоих руках.
— Здесь мало места, чтобы размахнуться, — сказал Юсс и опять выглянул на восток и вверх.
Брандох Даэй посмотрел через его плечо. Миварш взял свой лук и наложил стрелу на тетиву.
— Оно учуяло нас по запаху, — сказал Брандох Даэй.
Перескакивая над головокружительной пропастью с выступа на выступ, как обезьяна прыгает с ветки на ветку, чудовище приближалось. Формой туловища оно напоминало льва тускло-красного цвета, но было крупнее и выше, а на спине, как у дикобраза, топорщились иглы. Лицо его было человеческим — если, конечно, что-либо столь ужасное можно считать принадлежащим человеку, — с выпученными глазами, низким морщинистым лбом, слоновьими ушами, каким-то куцым и убогим подобием львиной гривы, огромными угловатыми челюстями, и коричневыми клыками с пятнами засохшей крови в ощеренной пасти. Оно направлялось прямо к уступу, и, когда они были уже готовы к отпору, вдруг взвилось в воздух на высоту человеческого роста и приземлилось на уступе между Юссом и Брандохом Даэй прежде, чем они поняли, что происходит. Брандох Даэй обрушил на него могучий удар и отсек его скорпионий хвост, но оно, оцарапав Юссу плечо, опрокинуло Миварша и, подобно льву, ринулось на Брандоха Даэй, и тот, оступившись на узком выступе скалы, сорвался с утеса спиной вперед и упал в снег сотней футов ниже.
Чудовище свесилось со скалы, намереваясь отправиться следом и покончить с ним, но Юсс нанес ему удар в заднюю часть, срубив плоть с бедренной кости, и меч лязгнул о бронзовые когти его лапы. Со страшным воплем оно повернулось к Юссу, став на дыбы, словно лошадь; и было оно на три головы выше самого высокого человека, а грудь его была шириной с медвежью. Юсс задохнулся в его зловонном дыхании, и стало ему дурно, но все же мощным и плавным движением он полоснул его по брюху, выпустив наружу кишки. Он снова рубанул по нему, но промахнулся, и его меч, встретившись со скалой, разлетелся на куски. И когда зловонный хищник бросился на него, рыча, будто тысяча львов, Юсс схватил его, пригнувшись и запустив руки в его внутренности, чтобы попытаться вырвать какие-либо жизненно важные органы. Он держал его так близко, что тот не мог дотянуться до него своими смертоносными зубами; однако, когтями рассек его плоть от левого колена до лодыжки, и обрушился на него, вдавив его в камни и пытаясь сокрушить его грудную клетку. И несмотря на ужасную боль и мучения, почти задохнувшись в чудовищной вони его дыхания, крови и потрохов, вывалившихся на его лицо и грудь, Юсс продолжал сражаться с этим свирепым и мерзким людоедом. Раз за разом погружал он правую руку с зажатой в ней рукоятью своего сломанного меча глубоко в брюхо чудовища, пока не отыскал его сердце и не рассек его, словно лимон, перерезая и разрывая все связанные с ним крупные сосуды, пока кровь не хлынула на него ручьем. Словно гусеница, чудовище свернулось и снова выпрямилось в предсмертных конвульсиях, а затем скатилось с уступа и рухнуло рядом с Брандохом Даэй, окрашивая своей кровью девственно чистый снег: омерзительнейшее из живых существ рядом с прекраснейшим из них. И росшие на спине чудовища иглы то втягивались, то появлялись обратно, будто жало только что раздавленной осы. Оно упало не прямо в снег, как волею небес посчастливилось Брандоху Даэй, но ударилось недалеко от подножия о скальный выступ, выпустивший ему мозги. Так оно и валялось в своей крови, обратив оскаленную пасть к небесам.