Слишком усталые, чтобы устраиваться на привал, они продолжили путь, ведомые Юссом. Пройдя много сотен шагов по этому ледяному гребню, когда солнце уже почти село, они, наконец, остановились совсем недалеко от утесов Коштры Белорн. С позднего утра по этим утесам беспрестанно грохотали лавины; теперь же, с приходом вечерней прохлады, все стихло. Ветер унялся. На темно-синем небе не было ни облачка. Закатные огни ползли по исполинским белым скалам, пока каждый выступ, складка или замерзший пик не запылали розовым, а каждая тень не превратилась в изумруд. Тень Коштры Пиврархи погрузила в холод нижнюю часть склона на зимиамвийской стороне. Край этой тени, казалось, отделял живых от мертвых.
— О чем задумался? — спросил Юсс Брандоха Даэй, который взирал на все это великолепие, опираясь на свой меч.
Брандох Даэй встрепенулся и взглянул на него.
— А вот о чем, — сказал он. — Возможно, сон твой был лишь приманкой, посланной тебе королем с тем, чтобы подвигнуть нас на великие деяния, которые привели бы к нашей гибели. По крайней мере, с этой стороны хорошо видно, что на Коштру Белорн пути нет.
— А как же маленький стриж? — спросил Юсс, — Стриж, который, пока мы еще были далеко отсюда, прилетел с юга нам навстречу со своим любезным посланием?
— Хорошо, если это был не один из его дьяволов, — сказал Брандох Даэй.
— Я не поверну назад, — сказал Юсс. — Тебе не обязательно идти со мной, — и он снова отвернулся к замерзшим утесам.
— Неужели? — сказал Брандох Даэй. — Как и тебе со мной. Смотри, рассердишь меня, столь грязно истолковывая мои слова. Просто не расслабляйся и держи этот топор наготове, как я свой меч, для более приятной работы, нежели вырубание ступеней. Если же ты надеешься взобраться на нее по этой стене, что перед нами, то королевское колдовство свело тебя с ума и обрекло на погибель.
К тому времени солнце уже зашло. Под распростершимися с востока крыльями ночи неизмеримые небесные выси окрасились в еще более глубокий синий цвет и кое-где, тусклые и еле различимые, замерцали крохотные светящиеся точки: наиболее яркие звезды подняли свои веки навстречу сгущающейся темноте. Вверх по склонам пополз мрак, морским приливом заполняя долины далеко внизу. Мороз и безмолвие сопровождали вновь вступающую в свои права вечную ночь. Мрачные утесы Коштры Белорн стояли в полном молчании, мертвенно-бледные на фоне неба.
Юсс отступил вдоль гребня на шаг и сказал, положив руку на руку Брандоха Даэй:
— Помолчи и взгляни на это чудо.
Чуть выше по склону горы с зимиамвийской стороны, казалось, остатки вечерней зари запутались среди обломков и замерзших снежных покровов. По мере сгущения сумрака этот отблеск рос и становился ярче, заполняя разлом, который словно уходил вглубь горы.
— Это для нас, — тихим голосом произнес Юсс. — Она пылает в ожидании нас.
Не было слышно ни звука кроме их дыхания, ударов топора Юсса да звяканья разлетавшихся в тишине ледяных осколков, когда он прорубал дорогу вдоль гребня. И с наступлением ночи все ярче горел перед ними этот странный закатный свет. Опасными были эти пятьдесят или более футов подъема от гребня, ибо у них не осталось веревки, путь был еле различим, скалы круты и покрыты льдом, а каждый выступ занесен глубоким снегом. Но, в конце концов, они невредимыми взобрались по короткой и крутой трещине к тому месту, где она, расширяясь, переходила в эту расселину дивного света. Здесь двое могли идти рядом, и лорд Юсс и лорд Брандох Даэй, достав свое оружие, вступили в расселину. Миварш хотел позвать их, но не смог вымолвить ни слова. Он последовал за ними, словно жмущийся к ногам пес.