Ну так как же я докатилась до такой жизни? Давайте по порядку.
Родители погибли, когда мне было два года. Родственников — ноль. А значит, дорога у меня была одна — в детский дом. "Шикарное" времяпрепровождение, скажу я вам. Там учишься выживанию среди таких же, как ты, приобретаешь стальные нервы, а слово «доверие» навсегда исчезает из твоего лексикона.
Квартиру от государства я получила в восемнадцать. Прожила там положенные пять лет, подтвердила статус, оформила собственность... и с блеском все просрала. Продала жилье, спустила деньги за год роскошной жизни. Жалею? Ни секунды. Это был мой первый и пока единственный год, когда я могла делать что хочу.
Ах да, вам наверняка интересно, кто эта бабуля, что вызволила меня из полицейского участка. Ведь я же сирота? Так точно, круглая сирота. Но это моя... скажем так, подруга. Бабуля, как я привыкла ее называть (роль обязывает), а настоящее ее имя — Татьяна Роскомпартовна. Ну, теперь понимаете, почему проще звать ее просто Бабуля, Ба, Бабуся.
Есть еще ее брат Николай. Вместе мы — мобильная бригада аферистов. Разъезжаем по городам, открываем салоны «магических услуг», собираем дань с лохов, а потом — хлоп! — и мы уже в следующем городе.
Меня зовут Олеся Червичкина. Но с детдома все зовут меня Черва. Настолько привыкла, что на свое настоящее имя уже не откликаюсь — сначала оглядываюсь: мол, это кто тут Олеся? Так что представляюсь только как Черва.
В этом мире у меня нет никого. Ни родни, ни корней. Как будто кто-то взял и подчистую вырезал все ниточки в прошлое. Но я не жалуюсь — закалилась, как сталь. Нос по ветру, глаза открыты, карты в руках.
О, чуть не забыла! Наша Бабуля... ну, немного колдунья. У нее есть древний фолиант, доставшийся от прабабки-знахарки — полный рецептов зелий и заговоров. Правда, работает через раз, но ведьминские обереги, приворотные чаи и прочую дребедень делает на ура. Вот и сегодня вытащила меня из полиции, предварительно угостив участкового своим «фирменным» настоем.
Дедуля (тот самый Николай) — прирожденный авантюрист. Выкрутится из любой переделки, выйдет сухим из огня и воды.
Ну а я... я карточный шулер. Карты — моя страсть, мое ремесло и мой хлеб. В нашей своеобразной семейке это не криминал — просто каждый хорош в своем деле. Мы как пазл: по отдельности — кусочки, вместе — идеальная схема.
Все началось с потрепанного червового туза.
Он лежал на дне коробки с родительскими вещами — единственным наследством, доставшимся мне после их гибели в аварии. Когда я собрала рассыпанные карты в полную колоду, мои пальцы будто ожили.
В первый раз, когда я перетасовала карты, случилось нечто странное: руки двигались сами — плавно, точно, с какой-то врожденной грацией. Ладонь изгибалась под нужным углом, мизинец подцеплял нужную карту, запястье совершало едва заметный рывок. Я не училась этому — мое тело просто ЗНАЛО, как это делать.
К пяти годам я уже обыгрывала воспитателей в «дурака». К семи — могла собрать любую комбинацию из разбросанных веером карт одним движением. К десяти — перетасовывала колоду за спиной, под столом, даже на ощупь в темноте.
Ловкость рук, феноменальная память на расклады, умение просчитывать ходы на несколько шагов вперед — все это давалось мне с пугающей легкостью.
Вскоре мои способности заметили старшие ребята из детдома. Они стали брать меня с собой на темные игрища в подпольные казино. Да, я была всего лишь ребенком, но играла как настоящий шулер. Наша маленькая банда обыгрывала взрослых мужчин, и я чувствовала себя королевой этого полумрака.
Этот мир — душный от табачного дыма, звонкий от звона монет, опьяняющий от адреналина — стал для меня родным. Карты перестали быть просто игрой; они стали продолжением моих пальцев, биением моего сердца, воздухом, которым я дышала.
Со временем я перестала быть просто участницей авантюр — я стала их главной движущей силой. Меня начали называть «Червовой» — это было почетное прозвище, подчеркивавшее мой авторитет и мастерство в игре.
Позже судьба свела меня с бандой «Клякса», и мы начали устраивать элитные карточные вечера для избранных. Каждая игра превращалась в продуманный спектакль: каждая ставка, каждый взгляд или улыбка были частью тщательно выверенного сценария. Мы выигрывали у гостей все, но делали это так, что даже проигравшие не могли обвинить нас в нарушении неписаных правил. Ведь в картах обман — не грех, а искусство.