— Значит, придется включать вторую скорость, — сказала я наконец, отчаянно пытаясь найти хоть какую-то зацепку. — Раскручивать наш «магический салон». Ты играешь роль гадалки просто блестяще, но... возьми себя в руки. Говори меньше. Коротко. Четко. Только то, что я передаю тебе о клиентах, — ни слова больше. При твоей разговорчивости нас мигом разоблачат. А если поползут слухи, что мы шарлатаны, придется улепетывать без штанов.
Бабуля нахмурилась, хотя и кивнула в знак согласия.
— Загвоздка в том, что им мало одних «пророчеств», — проворчала она, недовольно сдвинув брови. — Когда вы с Николаем принимаете заявки и расспрашиваете о деталях, копайте глубже! Клиенты засыпают меня вопросами о прошлом и семье... Им наплевать на будущее, которое я могу «накидать» хоть с закрытыми глазами. Их волнует лишь то, что происходит сейчас, и все, что уже случилось! — возмущенно добавила бабуля.
Я усмехнулась. Татьяна, как всегда, права: клиенты тянутся к тому, что им ближе, что тревожит их именно сейчас. А мы, словно актеры, каждый раз подстраиваемся под их ожидания.
— Согласна, — нахмурившись, ответила я, — но Николай в последнее время совсем обленился. Бухает, ворует за нашей спиной, часто пропадает, и всю работу мне приходится тащить одной. Когда записано десять дурачков подряд, тяжело справляться без помощи.
Бабуля с недовольным видом насупилась, открыла дверь старенького черного автомобиля класса люкс с откидным верхом и, погладив руль, произнесла с гордостью:
— Этой машине бог знает сколько лет, она — раритет. Знаешь, кто мне ее достал? Мой брат. Хорошо, что люди мало разбираются в машинах — мою крошку просто считают старьем. Как, впрочем, и меня, — добавила она с легкой усмешкой.
— Чтобы ты его никогда не ругала, — вставила я, тоже улыбнувшись.
— Да, поэтому нагоняй я ему дам, но слабый, — кивнула бабуля, усаживаясь за руль. — А вот с тебя — основной, раскатистый пинок. Хочу в новом городе заказать реставрацию моей сладкой машины, а на это нужны деньги.
Она завела двигатель, и автомобиль, словно старый, но гордый лев, негромко зарычал. Я невольно улыбнулась: и в машине, и в самой бабуле было что-то общее — оба старые, но несломленные.
Подъехав к дому — дряхлеющему старцу с покосившимися плечами стен и резными готическими шпилями, устремленными в хмурое небо, — мы замерли у ветхого забора, изъеденного ржавчиной времени. Казалось, этот дом пережил слишком много зим и катастрофически мало прикосновений заботливых рук. Несмотря на свой трехэтажный размах с башенками, увенчанными подобием вороньих гнезд, и глазницами потемневших окон, мы ютились лишь в трех комнатах, а на кухне — необъятной, как трюм старого галеона, — теснились вокруг круглого стола, чей возраст, казалось, вот-вот превратит его в пыль. Остальные же покои предали забвению — к чему тревожить сонных призраков прошлого? Пусть пауки плетут там свои серебряные интриги.
Сдали нам эту обитель теней за гроши, и, признаться, это мало тревожило наши умы: нам она нужна была для антуража именно в таком виде. Бабуля, словно смирившись с ветхостью мироздания, тихо вздохнула, пригладила непокорные пряди, трепещущие на ветру, и, опережая меня, направилась к зияющей двери.
Переступив порог, я поспешила в свою комнату — к алтарю рабочего стола, заваленному грудами бумаг, оплывшими свечами и веером старинных карт Таро. На крышке ноутбука, словно на пьедестале, возвышались стопки исписанных заметок, ожидающих расшифровки. К вечеру меня ждали двое клиентов, а я все еще барахталась в хаосе несобранной информации. Виной тому — вчерашний день, безжалостно поглощенный стенами полицейского участка, где пришлось плести кружева оправданий, объясняя, почему я оказалась не в то время и не в том месте. А время, как известно, — кровь, которой питается Фортуна.
Вечером, за ужином, за круглым шатким столом у нас завязался разговор. В воздухе витал своеобразный запах — жареной курицы с легкой примесью гари. Бабуля, как всегда, отвлеклась, пока готовила.
— Ну что там откопала? — спросила она, обгладывая куриную ножку дочиста. Ее взгляд был цепким, словно у хищной птицы, высматривающей добычу.
Я прочистила горло, отложила вилку, пододвинула к себе папки и начала докладывать:
— Первый клиент придет в двадцать часов. У нас на все про все два часа, — начала я. — Это мужчина по имени Игорь Персков. Соцсети показывают, что у него есть жена и двое детей, но, судя по всему, они в разводе уже около года: ни одной свежей совместной фотографии, только снимки с детьми. Похоже, новой пассии у него нет — или он ее тщательно скрывает. По гороскопу — Телец, ездит на китайской машине и держит ротвейлера.