Я перевернула страницу, скептически хмыкнула и протянула папку бабуле.
— Вот и все. Скомпонуй детали — выйдет интересная история, — подвела я итог.
Бабуля прищурилась, пробежалась взглядом по записям и утвердительно кивнула.
— Телец, да? Значит, упрямый и настойчивый. С таким характером и с этой породой надо быть осторожнее, — пробормотала она, крутя вилку в руке. — Кто бы что ни говорил, а наслаждаться Телец любит. Посоветую ему перестать горевать о разводе и завести роскошную новую жену. Также добавлю, что настойчивость свое вознаграждает, но пусть помнит: риски вокруг тоже велики. Таких важно подстегивать к победе.
Я едва заметно улыбнулась — в этом деле бабуле действительно не было равных. Закончив изучать мои записи, она аккуратно сложила файлы и вернулась к ужину.
— А может... хотя нет, хватит, — задумчиво пробормотала она, доедая курицу, будто вспоминая что-то важное.
Через минуту ее взгляд снова устремился на меня:
— Ну а что насчет второго клиента? — спросила бабуля, вытирая губы салфеткой и глядя поверх очков.
Я вздохнула: этого человека еще предстояло как следует изучить, и задача была не из легких.
— Вторая клиентка — Дарья Сомова. Пока есть только номер телефона и все. Создается впечатление, что она патологически осторожна: ни соцсетей, ни следов в интернете. Запросила данные через нашу «сеть» — тишина. Либо она из «старой гвардии», либо настоящая затворница.
Бабуля нахмурилась, забарабанив пальцами по столу.
— Осторожная, говоришь? Таких ненавижу — вопросов задают кучу, а сами — рот на замке. Придется клещами слова вытягивать. Ты уверена, что это не подстава? Не из тех "журналисток", что потом размажут нас по желтым СМИ?
— На сто процентов не уверена, — развела я руками. — Но если что, действуем по стандарту: проверка на входе, наблюдаем за поведением.
— Ладно, — фыркнула бабуля, швырнув полотенце на спинку стула. — Значит, включаем режим паранойи. Актрисе надо время на раскачку.
— Да ну? — я притворно округлила глаза, изображая наивное удивление.
В ответ бабуля только подняла одну идеально выщипанную бровь. Губы ее сомкнулись в тонкую ниточку, выделяя сетку морщин вокруг рта. Сейчас она была вылитой классной дамой из старой гимназии, умеющей одним взглядом унять самых отъявленных проказников.
Ее пепельные волосы, уложенные в безупречное каре, выдавали ежедневный ритуал с феном и стайлинг-средствами. Казалось, каждый волосок знал свое место. Хрупкость обманчива: за узкими запястьями и острыми плечами, выдававшими возраст, скрывалась сила, способная поставить на место любого грузчика.
Ее гардероб напоминал маятник: сегодня — уютный бабушкин кардиган с потертыми локтями, завтра — строгий костюм, в котором она смотрелась как директриса элитного пансиона для трудных подростков. Порой мне казалось, будто из-за угла вот-вот появится крыса Лариска — до того сильно бабуля напоминала Шапокляк, переквалифицировавшуюся из хулиганки в респектабельную даму.
Тяжелые очки в роговой оправе, хищный орлиный профиль и осанка, достойная королевы-матери, — все это создавало образ женщины, которая, если уж решила вас обвести вокруг пальца, сделает это артистично, с истинным удовольствием и неподдельным блеском в глазах.
— Сценарий допишу, успеешь подготовиться, — кивнула я, перебирая страницы в блокноте. — Но помни: план — это лишь каркас. Настоящее шоу начнется, когда я увижу их вживую и начну транслировать тебе реальную картину прямо в ухо.
Бабуля тяжело вздохнула, нервно перебирая записи дрожащими пальцами:
— В психологии людей я не так сильна, как ты. Признаю — могу ляпнуть что-то невпопад. Ты чувствуешь, когда сценарий трещит по швам, а я, как заведенная, продолжаю тараторить заученные фразы. Постараюсь не открывать рот без команды.
— Смотри у меня, — пригрозила я, сузив глаза до щелочек. — В наушнике — только мой голос. Малейшая тень сомнения — мгновенная пауза, я дам сигнал.