— …Моя винтовка ничто без меня. А я — ничто без моей винтовки…
«Вот уж примерчик так примерчик, — думал про себя Уайт. — Образчик бескорыстного содружества. Истинно, черви поганые, да и только». Он вдруг почувствовал, что любимое ругательство Магвайра все сильнее внедряется в его лексикон, присутствует в нем даже тогда, когда он думает, разговаривает сам с собой.
— Я должен лучше всех владеть своей винтовкой, — хором выкрикивали между тем шестьдесят с лишним здоровых глоток. — И стрелять быстрее и точнее врага, который стремится убить меня. Я должен убить его раньше. Прежде, чем он выстрелит в меня. И я убью его…
Сегодня эта «молитва» казалась Уэйту почему-то длиннее, чем обычно. «Какая все же это глупость, вот такая молитва. И какими идиотами должны мы казаться со стороны — взрослые парни с винтовками в руках, орущие благим матом какие-то идиотские заклинания. Ну, прямо стадо дрессированных шимпанзе, кривляющихся по приказу дрессировщика. А тот всего-то и знает, что какую-то дюжину команд: „напра-во“ да „нале-во“, „винтовку к осмотру“ и „шагом ма-арш“.
Краем глаза он взглянул на Адамчика. Тот, уставившись неподвижно куда-то перед собой, с лицом, похожим на безжизненную маску, почти в истерическом экстазе выкрикивал дурацкие слова. «Этакую чушь и с таким усердием, — подумал опять Уэйт. — Ай да церковник! И как все это только уживается в нем — господь бог и винтовка, что должна убивать!»
— Это чего же вы пары стали спускать? А? — снова вмешался сержант. — Совсем уж заглохли. Эй, Уэйт! Ты что там, на ходу спишь? А тебя, Мур, я и вовсе не слышу. А ну-ка, поддайте огоньку. Начали!
Мидберри не мог не видеть, что по сравнению с первыми неделями взвод уже здорово переменился. Сейчас, когда новобранцы маршировали на плацу, звук семидесяти пар каблуков грохотал в едином ударе. Казалось, что шагает одна лишь мощная пара ног. Да и когда пели, тоже получалось, что это ревет одна глотка, а не семьдесят. Семьдесят? Он вдруг подумал, что называет эту цифру лишь по привычке. Теперь их уже не столько. Исчезли Джексон и Клейн, вылетели Тилитс и Квин. Значит, осталось только шестьдесят шесть. Шестьдесят шесть парней, старающихся, как один. А ведь именно так и должны формироваться настоящие морские пехотинцы. Вот и выходит, что бы он ни думал и что бы ни говорил, а штаб-сержант Магвайр все-таки умеет делать из мальчишек хороших солдат. Умеет, и этого у него не отнимешь.
— У моей винтовки человеческая душа, — все еще выкрикивал взвод…
— Но-но, девочки, — остановил их Мидберри. — Что это еще за цыплячий писк?! Вас же вовсе не слышно. А ну-ка, в полный голос!
— У моей винтовки человеческая душа, — завопили, надрываясь из последних сил, новобранцы. — Такая же, как и у меня. Ведь это же моя жизнь… Я должен знать ее, как родную сестру. Знать все ее слабости, всю силу…
— Громче, парни! Громче!
— Мы должны быть всегда неразлучны, быть частью друг друга, неразрывными частями одного целого…
— А ну, поддай пару! Поддай еще!
— Клянусь в этом перед богом. Моя винтовка, как и я сам, призвана защищать нашу страну. Пусть трепещут враги, пусть знают, что мы сильнее их. Ведь мы вместе — она ж я — спасаем мою жизнь…
— На сегодня хватит! Достаточно! — крикнул сержант. — Быстро винтовки в пирамиды и построиться в проходе… Марш!
Солдаты разбежались к пирамидам, бегом вернулись в строй, замерли двумя шеренгами вдоль прохода…
— Приготовиться к посадке… — Мидберри оглядел кубрик и замерших в ожидании команды солдат. Вроде бы все в порядке. Выждав еще несколько секунд, он выдохнул: — По коням!
Строй в мгновенье распался. Солдаты, будто выброшенные из катапульты, прыгнули по койкам и, вытянувшись на постели, замерли. Взвод как ветром сдуло. Сержант подождал, пока перестали звенеть разом нажатые пружины, прислушался:
— Завтра утром, народы, у нас начинаются стрельбы. Мы все уйдем на стрельбище и будем там жить все эти дни. Три недели. За это время пройдете курс огневой подготовки из всех видов оружия. Главная задача — сдать зачет по стрельбе. Каждый морской пехотинец должен уметь стрелять. Это ясно как дважды два. Кто стрелять не может — нам не подходит. Одно из двух: или сдать зачет, или пинком под зад, как дерьмо в консервной банке. Запомнили?
— Так точно, сэр!
— Тогда — спать!
Мидберри выключил освещение и вышел из кубрика. В сержантской горел свет. Магвайр стоял у плитки и кипятил воду.
— А я думал, вы уже домой ушли, — удивился Мидберри. Про себя же подумал: «Чего ему опять здесь понадобилось? Шпионит опять, что ли? Никак, видно, не хочет мне доверять. Боится даже на немного оставить меня одного со взводом».