- Они идут, Тедди. Они скоро придут!
Дождевые черви ползли по воде ко мне.
Я открыл рот, чтобы закричать, и на этот раз вода хлынула внутрь, задушив меня. Вместе с ним черви скользнули мне в горло.
Я проснулся, вцепившись в простыни и все еще пытаясь закричать. Мой рот был широко открыт, но из него не вырывалось ни звука. Мне казалось, что я тону, совсем как во сне. Мое сердце бешено колотилось в груди, а легкие разрывались от боли. Я нащупал на прикроватной тумбочке лекарство, проглотил таблетку и подождал, пока мой пульс перестанет учащаться. Я был рад таблеткам, но они почти закончились, и я не был уверен, как я достану еще.
Моя пижама промокла от пота, и матрас, и простыни были влажными. Сначала я подумал, что обмочился, но это был просто пот. Я потряс головой, пытаясь все прояснить.
Последние несколько обрывков кошмара промелькнули у меня в голове. Я задумался, что все это значит, и решил, что это просто мое подсознание избавляется от мусорау этого дня; мысли о Рози и исполнении Карлом песни Скитера Дэвиса, и червях из гаража. Но осознание этого не уменьшило моих страхов. Даже тогда я отказывался думать о других вещах, которые видел. Мой мозг просто не хотел мириться с этой странностью. Вероятно, какой-то защитный механизм.
Немного погодя я сел и зажег керосиновую лампу. С тумбочки на меня смотрела фотография Роуз. Я поднял ее и прижал к себе, думая о том, как мы познакомились.
В 1943 году моя сестра Эвелин и ее муж Дариус владели магазинчиком "1000 мелочей" в Уэйнсборо, штат Вирджиния. Роуз и Эвелин были хорошими подругами, и она жила у них и работала в магазине. Тем временем я находился в Панаме и Галапагосе в течение десяти месяцев, и в апреле того же года вернулся домой в семидневный отпуск. Мой визит был неожиданным. Я решил, что просто заявлюсь к ним и удивлю всех. Я сел на поезд из Норфолка в Уэйнсборо и прибыл туда сразу после захода солнца. Дариус, Эвелин и Роуз сидели за ужином, когда я постучал в дверь, выглядя довольно внушительно в своей парадной форме, скажу я вам.
Дариус и Эвелин были рады меня видеть и подняли большой шум. Роуз, вроде как, тихо сидела на заднем плане, пока все не успокоилось, но я сразу ее увидел. Первое, что я заметил, когда нас наконец представили, была ее улыбка, а второе – ее глаза. Это было все, что потребовалось. Всего один взгляд в эти глаза, и я влюбился. Люди в наши дни (то, что от них осталось) могут насмехаться над понятием любви с первого взгляда, но я говорю вам, что так действительно бывает. Это случилось со мной и Роуз.
В тот вечер мы общались друг с другом украдкой, но и только. У нас не было реальной возможности поговорить. На следующий день Дариус и Эвелин подвезли меня до Гринбанка, где жили наши родители. Я попрощался с Роуз и сказал, что рад был с ней познакомиться. Когда она пожала мне руку, я подумал, что увидел особый взгляд, послание только для меня (и позже я узнал, что был прав). Мы забрались в грузовик Дариуса. Когда мы отъехали, я с удивлением обнаружил, что чувствую себя одиноким и грустным без Роуз. Мои планы состояли в том, чтобы сесть на поезд в Гринбанке после окончания моего отпуска, а потом отправиться в Тусон, где затем я должен был остановиться.
После короткого визита к нашим родителям Дариус и Эвелин вернулись в Уэйнсборо. Я провел ночь в своей старой спальне, но не мог сомкнуть глаз. Все, что я делал, это лежал в своей знакомой постели и думал о Роуз. Я не мог выбросить ее из головы. К рассвету я уже знал, что мне нужно делать. На следующее утро, во время завтрака, я рассказал родителям все о ней и о том, что я решил сделать. Они поняли, и я провел день, добираясь автостопом до Уэйнсборо. Я снова приехал после захода солнца, и когда я постучал в дверь и увидел Роуз, мое сердце запело. Я беспокоился, что ее там может не быть.
В тот вечер я пригласил ее в кино, и она согласилась. Никто из нас понятия не имел, какой фильм мы смотрели. До сих пор я не знаю, что это был за фильм. Мы сидели на заднем ряду и в значительной степени были предоставлены сами себе. Мы не смотрели на экран. Вместо этого мы все время разговаривали. После того как фильм закончился и зажегся свет, мы очень медленно пошли домой под полной луной и еще немного поговорили. Мы не спали до часу ночи, но прежде чем пожелать ей спокойной ночи, я поцеловал ее на прощание.