Затем внезапно прямо перед нами из тумана вынырнуло здание, похожее на скалу какого-то острова. Громкие голоса доносились сквозь туман, эхом отдаваясь вокруг нас. Повторяя слова, которые, я уверен, не были частью ни одного языка, на котором говорили на Земле. Я задрожал, мокрый, холодный и несчастный.
Хуан наклонился вперед, вглядываясь сквозь пелену дождя.
- Кто-нибудь видит лодку Луиса и Кристиана?
Мы молча покачали головами.
- Может быть, Cатанисты забрали ее внутрь, - предположил Даки. - Положили вместе с их досками для серфинга и прочим дерьмом?
- Может быть, - согласился Хуан. - Следите за этим. Нам она может понадобиться, чтобы вернуть всех домой, если там будет много пленников.
Мы подъехали к зданию, рядом с окном офиса. Мы с Даки изо всех сил пытались удержать плот на месте, пока Хуан встал, заглянул в окно и присмотрелся.
- Я не думаю, что в комнате кто-то есть, - сказал он.
- Хочешь войти этим путем? - спросил Таз.
Хуан кивнул.
- Это чертовски лучше, чем использовать этот абордажный крюк.
- Точняк, - согласился Таз. - В любом случае, я не готов к этому дерьму в духе пиратов Карибского моря.
Хуан попытался открыть окно.
- Оно заперто, - прошептал он, - но у меня есть ключ.
Он разбил стекло прикладом винтовки. Я затаил дыхание, ожидая звуков открытия или тревоги, но пение продолжалось. Я заметил, что Даки тоже затаил дыхание.
Хуан оглянулся на нас.
- Давайте сделаем это.
Он ухватился за края и пролез в дыру. Мы с Тазом последовали за ним. Даки бросил нам веревку, и я привязал конец к ножке стола, защищая плот от прилива. Затем он тоже пролез внутрь.
В кабинете было темно. Тусклый свет исходил от двух флуоресцентных зеленых светящихся палочек, свисающих с гвоздя в стене. Влажный, прогнивший ковер под нашими ботинками казался губкой. Затхлый воздух забивал наши легкие; мебель была покрыта плесенью.
Хуан включил фонарик.
Кто-то нарисовал граффити баллончиком на стене и перегородках кабинки. Я узнал некоторые из них – обязательная пентаграмма и 666, змей, демонические лица и символы из альбомов Iron Maiden и Blue Oyster Cult – все это стандартная школьная любительская чушь о поклонении дьяволу. Но были и другие вещи, фигуры, которых я никогда раньше не видел, фигуры, от одного взгляда на которые меня бросало в дрожь. Там было написано:
КАНДАРА! ИА ДЕ МИБЛЕ УНТ ПУРТУРАБО! НЕТ БОГА, КРОМЕ ОБИ! КЭТ ШТАРИ! ЛЕВИАФАН ДЕСТРАТО УР БЕГЕМОТ!
- Эй, что, черт возьми, это за дерьмо? - прошептал Таз. - Кто, черт возьми, такие Кандара и Оби?
- Я не знаю, - ответил я. - Может быть, это какая-то банда?
Таз пожал плечами.
- Я никогда не знал никого по имени Об. И в Балтиморе нет ни одной банды с названием Кандара. Должно быть, из другого города. Наверно, в Нью-Йорке или еще где-нибудь.
На другом рисунке был изображен круглый лабиринт, закручивающийся спиралью. В центре спирали была волнистая капля с глазами в форме полумесяца и щупальцами. Это было карикатурно и грубо, как рисунок из детского альбома для рисования, но и тревожно. Глаза, казалось, смотрели на нас. Под изображением было нацарапано:
ОН ЖДЕТ В САМОМ СЕРДЦЕ ЛАБИРИНТА!
- Что, черт возьми, это значит? - спросил Даки. - Что за лабиринт?
- Это головоломка, - объяснил я.
- Может быть, они увлекались "Pac-Man" и прочим дерьмом, - пошутил Таз, но его улыбка померкла, и в его голосе не было смеха.
Хуан поколебался, затем протянул руку и коснулся граффити. Кончики его пальцев покраснели. Он понюхал их.
- Это кровь, - прошипел он. - Свежая гребаная кровь! - c выражением отвращения на лице он вытер пальцы о штаны.
- Это плохо, - прошептал Даки. - Это действительно чертовски плохо. Может, нам просто стоит уйти, a?
- Чувак, к черту это! - Таз ударил его по плечу. - Ты испугался, чувак?
- Черт возьми, да, я боюсь! Ты тоже, ублюдок!
- Я не боюсь, сука! Я ничего не боюсь. Я готов замочить этих ублюдков.
- Вы оба, заткнитесь, - сказал я. – А не то выдадите нас.
Таз нахмурился, но промолчал. Даки заткнулся.
Я поднял мокрую книгу. На обложке было что-то вроде арабской надписи. Я открыл ее, но страницы были похожи на комочки творога. Я уронил книгу. Мои пальцы стали жирными.
Даки заметил мой дискомфорт.
- На этой книге не было дерьма с белым пушком, не так ли?
- Нет, - сказал я. - Просто на ощупь отвратительная. Маслянистая.