Ближе к полудню она направилась к лестнице, чтобы вовремя прийти к оранжерее на встречу с Гордеем. Но едва Ясна прошла половину пролета, как из полумрака двинулась навстречу знакомая громадная тень. Чудовище остановился на ступень ниже, и Ясна инстинктивно шагнула назад, на миг забыв обо всех своих радостных волнениях. Но сегодня в его облике не чувствовалось той привычной отрешенности. Скорее, напротив, он казался… оживленным.
– Вот так, на выход? – раздался его низкий, с легкой хрипотцой, голос. – Неужто собираешься разбивать сердца моих слуг? Сомневаюсь, правда, что они оценят твой выбор… Их идеалы, скажем так, несколько приземленнее.
Ясна смутилась, почувствовав, как щеки раздирает румянцем. Она старалась, собиралась, искала лучшее из того, что он поместил в ее шкафы и куфары. Она уже собралась ответить ему, отважно защищая свой выбор, но он опередил ее.
– Шучу. Сарафан тебе к лицу. Напоминаешь весенние побеги, самые первые, – он сделал паузу, и в его взгляде мелькнула та же неловкая, почти человеческая искорка, что и вчера. – Кстати, о побегах… Мой помощник привез кое-что помимо семян. Пару саженцев девичьего винограда. Утверждает, что для арок и беседок лучшего не найти. Я, если честно, в его советах сомневаюсь. Он человек простой, несведущий. А что ты думаешь на этот счет?
Вопрос, заданный с таким неподдельным интересом, застал ее врасплох. Она собиралась вежливо извиниться и уйти на встречу, но слова сами собой сорвались с губ:
– Виноград? Для арок? Нет-нет, это не лучшая затея. Он агрессивен, он душит всё вокруг своими побегами, а корни со временем разрушают фундамент, каждый месяц придется выстригать его, а под большим весом лозы не всякая конструкция выдержит. Лучше уж жимолость каприфоль, она растет не так активно, как виноград, зато ее душистые цветы…
Ясна запнулась, но было поздно. Он уже подхватил ее мысль, и его голос звучал с неподдельным азартом:
– …Цветы распускаются в июне и наполняют сады своеобразным приятным ароматом. Верно… Борис привез виноград, но ты считаешь его агрессором?.. Хм, а может, он просто очень настойчив в своем желании жить? Но если сами и беседки будут под угрозой, тогда твоя правда, конечно. Как поступим? Отправим за жимолостью? Или хмелем? Хотя хмель, конечно, тоже прихотлив будь здоров…
Так и начался их диалог. Они спорили о достоинствах плетистых роз перед клематисами, о том, какая почва лучше для туи, а какая – для ели коника. Он парировал ее аргументы своими, она ловила его на ошибках, и это было так ново, не страшно, даже захватывающе. Словно игра в шахматы, где вместо фигур – живые слова о растениях.
Незаметно они сошли с лестницы и переместились в каминный зал с высокими окнами. Здесь пахло дорогим древком мебели и тлеющими углями. Ясна оперлась о резной комод у входа, а он встал по другую сторону зала, так далеко от нее самой, что его грозный вид не ощущался таким тяжелым бременем и угрозой, как прежде. И она забылась. Даже о том, что говорит с подлинным Чудовищем. Ясна чувствовала лишь заинтересованного собеседника, чей острый ум так блестяще оттачивал ее собственный. Он слушал – не просто делая вид, а вникая в суть и детали, кивая своей тяжелой головой, подхватывая ее мысли и развивая их. Он не спорил с ее опытом, а дополнял весомой теорией, о которой она лишь читала в своих старых книгах, по случаю привозимых отцом из поездок. Никогда прежде ей не доводилось общаться с кем-то столь же погруженным в ботанику, даже садовник не смог… Первый удар колокола прозвенел так неожиданно, что Ясна вздрогнула, как от толчка. Вслед за ним донесся сдержанный гул десятков голосов, смех, простая, веселая мелодия дудочки. А потом – снова удар, и еще, и еще…
Она резко выпрямилась. Сердце вдруг заколотилось с недюжей силой, намереваясь пробить грудную клетку и сбежать со стыда. Праздник! Ясна совершенно забыла о Гордее, о его приглашении! За окнами уже сгущались ранние сумерки.
– Ты куда-то опаздываешь? – спросил Чудовище. Его голос снова обрел ту бархатную иронию, что бывала у него в лучшие времена. – Мне казалось, это очередные весенние пляски котов… Но, видимо, все-таки прислуга очень неплохо проводит свой досуг. Пару раз в год они устраивают свои гуляния в служебных корпусах. Пускай. Считаю это своего рода инвестицией в их лояльность и добросовестность. Довольный кузнец трудится куда лучше унылого. Он говорил это с отстраненной, почти что хозяйской рассудительностью. Спокойно, размеренно.
– Мне… мне правда нужно было… – растерянно начала Ясна, чувствуя, как по щекам вновь разливается краска. Теперь-то идти на встречу было уж слишком поздно.