- Прохор, а что?
- Хочешь, я из тебя два Прохора сделаю?
- Убери свой обруч, не таких видали...
Мальчишка-трубач, который тоже был здесь, крикнул издалека:
- Эй, доктор, то бишь оратор! Ты в Первой Конной кем был?
- Пулеметчиком.
- А знаешь хоть, с какого конца стреляет пулемет? - снова задал ядовитый вопрос Прошка.
Трудно было сдерживать себя, а надо. И Ленька спокойно предложил:
- Можем поспорить, кто лучше знает пулемет.
Махметка будто того и ждал. Он кинулся искать глазами пулемёт. Поблизости стояла распряженная тачанка. Махметка ухватился за дышло и подкатил ее поближе. Прошка выжидательно смотрел и болтал ногой.
Вместе с ездовым Махметка расстелил на земле брезент, снял «максим» с тачанки и повернул пулемет стволом в сторону Прошки, точно собирался скосить его с «трона». Тем временем Ленька достал из кармана красный платок, свернул его в несколько раз и стал завязывать себе глаза.
Бойцы повскакали с мест, заинтересованные тем, как разрешится спор между Прошкой и «лектором».
Когда приготовления были закончены, Махметка подвел за руку к пулемету Леньку, и тот опустился на колено, ощупал кожух, пошарил ладонью по брезенту, как бы запоминая места, куда будет складывать разрозненные части. Затем быстрыми движениями, с завязанными глазами, стал разбирать пулемет и раскладывать его части на брезенте - одни справа, другие слева. Делал он это быстро и ловко. Махметка расталкивал столпившихся вокруг бойцов:
- Не мешайся, отойди!
- Да он видит, - засомневался мальчишка-трубач. - Как же он слепой разбирает?
- Видит? - вскипел Махметка, сорвал с себя шапку и надвинул на глаза Леньке поверх повязки. - Теперь тоже видит? Нет? Тогда не бреши и отойди сторонка!
Кое-кто из бойцов взобрался на тачанку, чтобы лучше видеть, как Ленька собирал пулемет. Вот он напоследок щелкнул крышкой, сорвал повязку и бросил ее Прошке.
- Твоя очередь.
- Буду я руки смазкой пачкать, - сказал Прошка, и в голосе его послышалась неуверенность.
- Ага, струсил? Гайка слаба! - донимал Прошку Махметка. - Тебе надо в голове дырка вертить, мозги наливать.
- Кто на что мастер, - загадочно проговорил Прошка и кивнул мальчишке-трубачу: - Матвей, дай-ка вон ту подкову.
Трубач поднес подкову, и Прошка сжал ее в своих ручищах, переломил и половинки вернул мальчишке.
- Отдай лектору, пускай склеит.
- Ну и силища у тебя, Прошка!
- Попался бы ему Врангель - наверно, в узел бы его завязал.
- И никакая Антанта не развязала бы.
Раззадоренные спором, бойцы бросились повторять Ленькин фокус, завязывали себе глаза, отталкивая друг друга, пытаясь вслепую разбирать пулемет, но выходило одно баловство.
К Леньке подошел кавалерист в английском френче и потертых кожаных галифе. Это был Павло Байда, киевский комсомолец. В дивизии имени Блинова он был командиром разведчиков. Байду любили за красивый голос, он знал много народных украинских песен и часто пел, да так, что заслушаешься. Бойцы и командиры уважали Байду за скромность и смелое сердце.
- Молодец, - сказал Байда и пожал руку Леньке. Обернувшись к своим, он по праву старшего скомандовал: - Все по местам, собрание продолжается.
Бойцы присмирели. Даже Прошка затих.
А у Леньки аж сердце заныло: куда проще в атаку ходить, чем стоять на трибуне. И вспомнился ему далекий Маныч, ряды комсомольцев, стоявших перед дулами винтовок, нацеленных в грудь. Падали товарищи под залпами врага и точно просили смертью своей: «Отомсти за нас!» Как же не сказать о них горячее слово?
- Товарищи! От Дона до Буга, от Днепра до Черного моря пылают села и города, бьют нагайками детей, отнимают хлеб и землю, угоняют молодых с винтовками... Кто пришел и мучает бедняков?..
Ленька сурово оглядел собравшихся и прочел в их глазах вопрос: «Кто же?» И он продолжал:
- То помещики и капиталисты хотят загнать освобожденный народ в подвалы и надеть на него царские кандалы. То кровавая победа богатых над бедными, торжество частной собственности над идеями Коммуны!
Снова Ленька посмотрел строго на бойцов, словно спрашивая: можно ли допустить такое, чтобы богачи издевались над бедняками и чтобы Коммуна, за которую идет битва, погибла под ударами буржуев?
- Товарищи! - Голос Леньки зазвучал уверенней, внимание людей волновало его. - Эти бедствия зовут нас к защите революции. Вступай же в свой Коммунистический союз, молодой рабочий и крестьянин! Классовые враги боятся нашей организованности!..
Увлекшись чтением листовки и сам переживая ее пламенные слова, Ленька не видел, как незаметно подошел комиссар Макошин, сел в последнем ряду и стал слушать вместе с бойцами.
Листовка заканчивалась, а Ленька только разошелся, ему захотелось самому что-нибудь сказать. Да и комсомольцы смотрели доверчиво, будто ждали его слов.
- Кто такие комсомольцы? - Ленька спросил почти грозно. - Это герои беззаветные, которые первыми идут в бой, первыми получают пулю в грудь, но и врага кладут в могилу!
Ленька переждал минуту и закончил:
- У нас мало пулеметов, и это из рук вон плохо, то есть нехорошо. Но мы обойдемся теми, которые есть. У нас не хватает патронов - будем рубить шашками. Но мы не можем обойтись без комсомола!..
Речь Леньки понравилась бойцам. Не гляди, что в красных штанах, а говорит складно!
Со всех сторон посыпались вопросы:
- Браток, когда нам коней дадут?
- А у меня обувки нету.
- Скажи, как Ленин себя чувствует?
- Поправляется, - ответил Ленька, хотя сам не знал, так ли это на самом деле.
- Скажи, товарищ, а тем, кто беспартийный, можно в комсомол поступить?
Ленька заколебался, ему было велено записывать в тетрадку только комсомольцев, а как быть с желающими записаться? На выручку пришел Макошин, подошел к Леньке и стал рядом с ним.
- Можно. Кто хочет вступить, пишите заявления.
Леньке было непонятно, и он спросил у Макошина:
- У нас же ячеек нет. Кто будет принимать?
- Тебе ячейки нужны или комсомольцы?
- Комсомольцы...
- Вот и будем принимать.
- А кто неграмотный, что делать? - послышался голос.
- Товарища попроси.
- А если и он ни бе, ни ме, ни кукареку...
Под смех бойцов к Леньке подошел мальчишка-трубач и протянул клочок бумаги, исписанный соседом под диктовку.
- Вот... заявка... Только подписи нема, а крестик не хочу ставить, бо неверующий.
Макошин передал заявление Леньке.
- Распишись за него.
Помусолив во рту химический карандаш, Ленька написал внизу:
«А занеграмотного расписуюсь я, Устинов».
Заявлений поступило немало, и комиссар незаметно подмигнул Леньке: дескать, вот как хорошо у нас получилось.
Павло Байда ожидал момента, когда Ленька освободится, и подошел к нему с бойцами.
- Пойдешь ко мне в разведку?
- Правильно, Павло, забрать его к нам. Парень - гвоздь!
- Нашему взводу обещали тачанку, - объяснил Байда. - А первого номера нема. Согласен?
- Чего раздумываешь? Соглашайся. У нас хлопцы боевые.
- И чубатые, - подсказал один из бойцов и надвинул на глаза чубатому соседу кубанку.
- Надо спросить разрешения у командарма, - ответил Ленька. - Или вот товарищ военком здесь...
- А в чем дело? - заинтересовался Макошин.
- Хотели мы собрать отряд разведчиков, чтобы из одних комсомольцев, - объяснил Байда.
- Замечательно! - одобрил комиссар. - Тем более, что знамя у вас уже есть. - И Макошин подозвал бойца, который стоял в сторонке со знаменем. Это был подарок юзовских комсомольцев. На красном полотнище с золотой бахромой призывные слова: «Уничтожь Врангеля!» Ветерок развернул знамя, и оно надулось парусом, затрепетало.
Настроение у комсомольцев поднялось. Павло Байда вышел наперед и скомандовал:
- В колонну по четыре!.. Стано-вись!