Бродили делегаты по рынку и диву давались: сколько же накипи человеческой еще пряталось по щелям жизни и как это было опасно для революции! Митя Азаров широким жестом показал на бурлящую людскую толпу.
- Ребята, кто знает, что сказано Лениным про стихию мелкой собственности?
Ваня Гармаш поправил очки, подумал и ответил:
- ...Что она каждый день, каждый час и каждую минуту рождает капитализм.
- А еще что? - И Митя сам дополнил: - Что эта Сухаревка в душе каждого мелкого собственника есть основа капитализма. А ты, Иван, молодец, подкованный товарищ.
На эти слова Гаро отозвался очередной шуткой:
- Молодес как соленый огурес.
Митю Азарова отвел в сторону жулик в кацавейке.
- Предлагаю честную игру, - и достал из-за пазухи потрепанную колоду карт.
- Отзынь на два лаптя! - сказал Митя и оттеснил жулика локтем. Тот не обиделся и отошел.
Подходящих ботинок для Макарки не находилось. Попадались какие-то старушечьи, с фальшивыми, картонными подметками. Искали долго, обогнули Сухареву башню, где торговки сидели на чугунах с теплой картошкой. Вдруг Ленька услышал насмешливый окрик, явно обращенный к нему:
- Эй, коммуния, пламенный привет! С голоду не померли?
Ленька оглянулся - и остолбенел: в ряду спекулянтов стоял верзила в пальто, а с ним баба в платке и старичок с козлиной бородкой - те самые, которых высадили из вагона коммунары. Как же они очутились в Москве? Да еще так быстро? Ленька потянул за рукав Ваню Гармаша. Михо Гогуа схватился за кинжал. А спекулянты, чувствуя себя в родной стихии, потешались над комсомольцами:
- Эй, секим-башка, кинжал не потеряй!
У Леньки лицо взялось красными пятнами.
- Не встретились вы мне на фронте, паразиты!
- У нас свой закон: кто не работает, тот и ест! - кричал верзила, с треском откусывая от спелого яблока и весело подмигивая комсомольцам.
Пришлось проглотить обиду, и коммунары пошли дальше. Каждый невольно думал: как еще много врагов, и впереди борьба и борьба!
Наконец попались подходящие ботинки фасона «бульдог». Макарка примерил и стал выше: ботинки были на толстых высоких каблуках. Коммунары смеялись, поворачивали товарища то в одну, то в другую сторону, хвалили обновку:
- Теперь ты настоящий нарком.
Макарка стеснялся своей радости. Всем стало весело оттого, что сделали человеку добро. А тут подвернулась красная рубаха - ее купили для Вани Гармаша.
- Носи, Ванюха, на страх Врангелю.
На радостях, решили пожертвовать часть денег в пользу узников капитала: по базару ходили ребятишки с железными кружками на красных лентах.
- Макарка, выкладывай казну!
А дальше - кутить так кутить - решили выпить по бутылке бузы.
В это время на Сухаревку примчались грузовики с латышскими стрелками. Красноармейцы быстро оцепили базар, и началась проверка документов.
- Забегали, шкуродеры! - радовался Ленька, глядя, как заметались спекулянты, пряча куда попало свой товар. - Будете знать, что Советская власть не дремлет!
Обратно шли с песнями. На углу Садово-Самотечной увидели ломового извозчика, стегавшего кнутом лошадь: телега застряла колесом в трамвайной стрелке. Под веселые возгласы взялись за телегу со всех сторон и подняли ее вместе с извозчиком.
- Вот черти, - удивлялся возчик. - Тут же пудов сто, не меньше.
- Эге, папаша! Мы целый мир подняли, а это для нас пустяки.
2
Задолго до обеда Третий Дом Советов опустел. Многие делегаты решили пожертвовать хлебом насущным, лишь бы занять в Свердловке места поближе к президиуму.
Малая Дмитровка - улица короткая, тихая, зеленая. В самом ее конце, не доходя Страстной площади, на левой стороне стоит величественный дом с полуколоннами, высокими окнами и двумя стеклянными, похожими на фонари подъездами. В царское время здесь помещался московский Купеческий клуб. По вечерам сюда подкатывали роскошные экипажи с именитыми гостями, владельцами крупнейших московских магазинов - фактическими хозяевами города. Революция отдала этот дом новым хозяевам. Здесь помещался теперь Коммунистический университет имени Свердлова. А сегодня дом заполнили комсомольцы, шли сюда с песнями, со знаменами на свой III Всероссийский съезд.
- Гаро, лаваш захватил? - потешались друзья-коммунары.
Гаро изобразил на лице испуг и воскликнул: