Тишина стояла грозная, и лишь где-то всхлипывал ребенок на руках матери.
Шатохин упивался собой, и было что-то неестественное и уродливое в том, что мальчишка тоном судьи разговаривал со стариками.
- Скоро мы вернемся сюда окончательно. Генерал Врангель идет на защиту частной собственности, и мы осветим путь до Москвы зарею победных пожаров.
Врангелевские горнисты трубили сбор. Помещичий сын торопился сказать главное, что, по его мнению, обязаны запомнить жители села:
- До последнего зернышка вы должны собрать урожай и свезти в мои амбары. Запомните это!
Всадники Шахназарова съезжались в походную колонну.
6
Пригнувшись к гриве коня, Ленька мчался, не замечая ни грома, ни ливня. Дождь размягчил дорогу. Из-под копыт летели комья грязи.
Ленька гнал коня и мысленно был в Шатохинском. Нет, не забыл и не забудет он этот проклятый помещичий дом, вечно будет помнить, как стоял в воротах голодный и просил милостыню. У матери текли слезы по щекам, и Ленька догадывался, почему она плакала: горько было унижаться. Тогда-то толстый барчук вынес и дал ему вместо хлеба кусочек угля и щепку, завернутые в бумагу, отдал и, довольный «шуткой», поскакал на одной ноге.
Скорее, Валетка, скорее!..
Гроза прошла, и опять засветило солнце. Леньке почудился в степи отдаленный колокольный гул. Он придержал коня. Остановился и весь отряд.
- Слышите, хлопцы?
- Может, это в Шатохинском звонят?
Скоро стали видны вдали столбы дыма. Они поднимались к небу и вытягивались черными хвостами. Неужели опоздали?..
Но вот и Шатохинское. На окраине села из дворов высыпали испуганные ребятишки. Ленька осадил разгоряченных коней.
- Где беляки?
- Вон туды поихали, дядю! Усих курей позабирали, людей поубивали...
- А помещий сын был здесь?
- Був, дядечку, був! У белой свитке, с кинжалом... Всех людей порубали и подались геть!
Командир посигналил шашкой отставшим бойцам и, когда все собрались, разделил всадников на две части и одному отряду велел преследовать врага.
Но скоро все поняли, что погоня бесполезна - только коней заморишь. Всадники спешились. Уставшие лошади плелись шагом и тяжело дышали.
Ленька дал Валетке полную свободу и даже повод забросил на седло. Сам шел рядом, остро переживая неудачу. Не поймал своего недруга, не поставил перед собой, чтобы дрожал от страха помещичий выродок.
Вернувшись в село, отряд поехал по широкой улице, где догорали селянские хаты. На площади красноармейцы и незаможники-коммунары подбирали убитых Леньку поразил запах печеного хлеба: это догорал обоз разгромленного продотряда.
Печальный, стоял Ленька над истерзанным телом комиссара Барабанова, вспоминал двоих его ребятишек - Илюшку и Ваню, которые ждут отца с хлебом.
Чоновцы молча ходили по следам недавнего боя. В церкви валялись разбитые иконы. На ступеньках колокольни были, следы крови. На верхней площадке, среди обломков кирпича и пустых гильз, лежала чья-то фуражка. Главный колокол был разбит снарядом: сверху донизу шла кривая трещина, и колокол дребезжал.
Люди сходились на площадь, женщины вытирали глаза, жались к матерям дети. И, как всегда бывает в дни народных радостей или бед, появился седой старец и, легонько трогая струны, запел:
Зажурилась Украина, що нiде прожити.
Гей, втоптала орда кiньми маленкii дiти!
О, маленьких втоптала, великих забрала,
Назад руки постягала, пид хана погнала...
Командир чоновцев приказал бойцам накрыть погибших красными флагами и произнес перед селянами речь:
- Нехай запомнят белые есаулы, что их дело проиграно. И никакие буржуазные танки не помогут вернуть старый режим. Никакой пощады фабрикантам и помещикам!
Дали залп над телами погибших, и сельская беднота снова стала собирать обоз. Будет у рабочих хлеб...
7
Постепенно становились известными подробности боя. Остался жив Сашко, внук председателя комнезама деда Карпо. Мальчишка успел вскочить на коня и под выстрелами умчался на станцию за подмогой.
Сашко привел в село эскадрон красной конницы. Сам ехал на буланой лошадке без седла, показывая командиру дорогу.
Так встретились два давних приятеля, узнали друг друга.
- Ну здорово, - сказал Ленька. - Помнишь меня Сашко?
- Помню, - тихо отозвался мальчик, глядя в землю.
- Как же ты дедушку Карпо не уберег?
Разговор не вязался. У обоих было тяжело на душе.
- Комсомол в селе есть?
- Есть комсомол.
- Кто секретарь?