- Поезжайте, а мы за вами, - напутствовал Ленька. - Бейте врага, не жалейте батога!
- Все будет, как надо, - отозвался Абдулка Цыган. - Привезем тебе Врангеля на суд и расправу.
- В мешок запечатаем и пришлем, - добавил Филипок.
Шутки шутками, а ребята отправляются в бой. Заныло сердце у Леньки: что-то будет с хлопцами в бою, ведь они даже не знают, что такое война, не обстрелянные.
Филипок будто прочитал тревожные Ленькины думы и, чтобы успокоить его, вспомнил любимую поговорку своего отца шахтера:
- Не горюй. Жизнь - копейка, голова - наживное дело.
- Ладно, иди... наблюдатель.
Простились скупо, по-мужски.
- Бувай здоров, кавалерист! - сказал Абдулка Цыган, желая подчеркнуть этими словами, что сам он, в отличие от друга, артиллерист. И то не беда, что он пока стоит с лопатой у паровозной топки. Придет час, и он займет почетное место у орудия.
- Друг за друга стойте, - подсказал Ленька.
- Не бойся: от шахтерской хватки кадеты покажут пятки, - пошутил Филипок и остался доволен придуманной пословицей. - Передавай привет Юзовке. Мамку увидишь, скажи, чтобы не тужила.
- Ладно, скажу...
- Валетке поклон передай! - кричал Абдулка, убегая.
- Скажи, нехай нас догоняет! - уже издалека донесся звонкий голос Филипка.
Глава шестая. ТРУБАЧИ ТРУБЯТ ТРЕВОГУ
На коней скорей,
Смело киньтесь на врага,
Шпоры коню в бок - и «ура!».
За свободу, за народ
Марш вперед и вперед!
(Кавалерийский сигнал)
1
На смену Щаденко, который уехал по делам снабжения, прибыл военком армии Макошин. Леньке он понравился с первого взгляда, а почему, сам не знал. Может быть, потому, что считал комиссаров людьми особенными. Кто-то говорил ему еще в Первой Конной, что комиссары - посланцы Ленина, что они все коммунисты и потому всегда впереди, встают во весь рост перед стеной огня и зовут бойцов в атаку. Не случайно враги революции боялись и ненавидели комиссаров, а если удавалось захватить в плен, вырезали звезду на груди, поднимали на штыки.
У Макошина глаза были лучистые, как весеннее небо, а волосы светлые, мягкие. Лоб высокий. Голос спокойный, негромкий. Чем-то Макошин напоминал Ваську, и к нему тянуло. А ведь Васька и был в жизни Леньки первым комиссаром...
Вот почему, когда Ленька услышал, что его вызывает военком армии, очень этому обрадовался.
В полештарме Городовиков и Макошин работали над картой, разостланной на длинном столе. Ни тот, ни другой не обратили внимания на вошедшего. Комиссар в задумчивости говорил:
- По-моему, главной задачей он ставит захват Дона и Кубани. Для этого решил сначала разбить нашу армию под Александровском, а потом через Донбасс прорваться на Дон и там поднять восстание против Советской власти.
- На Дону собрать армию Врангелю не удастся, - сказал Ока Иванович. - Помнишь, как разбегались казаки от Деникина?
Военачальники вели деловой разговор, и Ленька подумал, что тут, пожалуй, не до него. Наверно, хлопцы пошутили... На всякий случай он еще постоял у двери.
- С Деникиным кончено, - сказал Макошин в раздумье. - Другое дело врангелевцы: кулачье, именитое казачество. Они будут драться до смерти...
Только теперь Ока Иванович заметил Леньку и спросил:
- Тебе чего? Ах да... Константин Алексеевич, ты хотел поговорить с этим героем.
Внимательно оглядев Леньку, комиссар, казалось, разочаровался: уж очень молод парнишка. Ока Иванович заметил это и, желая поддержать авторитет своего воспитанника, сказал:
- Ты не гляди, что он мал ростом. У калмыков есть пословица: «Хоть не остер, а все же нож. Хоть и мал, а все же мужчина».
- Еще какой!.. - улыбнулся Макошин и обнял Леньку. - Ты член Союза молодежи?
- Комсомолец.
- Давно?
- Всю жизнь...
Ленька произнес эти слова так убежденно, что комиссар с уважением поглядел на юного бойца.
- Грамотный?
- Читать и писать умею.
- В армии научился?
- С детства.
- Гм... Молодец...
Окно в сад было открыто, и там зеленели деревья, пели птицы. Макошин оперся локтями на подоконник и, глядя в сад, негромко заговорил:
- Вот какое дело, братишка... Мы знаем, что в армии комсомольцев немало и это самый боевой народ, но они разбросаны по эскадронам и службам. Ячеек у нас нет, и многие хлопцы, наверно, стали забывать, что они комсомольцы. Мы этого допустить не можем: ведь комсомолец - завтрашний коммунист.
Задумался Ленька, а комиссар продолжал:
- Не зря Врангель подписал приказ: коммунистов и комсомольцев в плен не брать. Они ему страшнее пуль и снарядов. А если так, то наша задача ясна - как можно больше коммунистов и комсомольцев.