Гул артиллерийской канонады становился все ближе, недалеко за лесом рвались снаряды.
Транспорт раненых отправлялся в путь. Кавалеристы Байды вскочили на коней и, окружив санитарные повозки, поскакали.
Лишь трое друзей остались в лесничестве, чтобы похоронить курсанта. Горестной была их работа. Молча вырыли могилу на берегу ставка, где было повыше и где росли кусты дикой шишпины. Пусть весной, когда распустятся цветы, розовые лепестки покроют одинокий могильный холм.
Когда все было кончено, зарядили карабины и дали трехкратный залп.
Вскочили на коней и помчались.
Солнце опускалось, и небо на западе было охвачено пожаром вечерней зари. Низко над степью вдоль горизонта протянулось длинное облако, похожее на саблю. Заходящее солнце раскалило его докрасна, и казалось, будто густая кровь стекала с клинка.
Глава девятая. ЧЕРВОННЫЕ САБЛИ
Эх, тачанка-ростовчанка,
Наша гордость и краса,
Конармейская тачанка,
Все четыре колеса!
1
Не думал Ленька, что смерть Феди Стародубцева отзовется в душе такой болью.
До каких пор буржуи будут терзать народ и проливать рабочую кровь! Кажется, уже сыт по горло Ленька горькими потерями. Сколько их было за короткую жизнь: отца и мать убили, комсомольцев на Маныче расстреливали, Васька погиб, комиссара Барабанова замучили. А теперь красный курсант Федя приняв смерть от белогвардейской раны. Доколе будут продолжаться расправы? Доколе будут враги топтать свободу?..
Среди бумаг Стародубцева, в кармане его гимнастерки, нашел Ленька зачитанный листок, изрядно потрепанный, но бережно сложенный в партийной книжечке Феди. «Памятка коммуниста» - так назывался листок. Их давали вместе с винтовкой тем, кто уходил на фронт.
Кажется, ничего особенного не было в этом листке - привычные строгие слова. Но они брали за сердце.
«При отправке на фронт коммунист обязан:
1. Всегда и всюду подавать пример стойкости и самоотверженности.
2. Быть последним на почетных местах и первым в опасных.
3. Помнить, что звание коммуниста налагает много обязанностей, но дает лишь одну привилегию - первым сражаться за революцию».
Эти слова трогали своей прямотой и суровостью - одна привилегия у коммуниста: первым идея в бой. Ленька был уверен, что в том и состоит счастье, чтобы первым идти в бой, и если принять смерть за народ - тоже первым!
Ленька не находил себе места от обиды и горечи. Ни о чем не хотелось думать, кроме одного - отплатить врагам за кремлевских курсантов.
У старшины Антоныча Ленька выпросил патронов для маузера. Охотничий патронташ приспособил - подпоясался им и набил патронами по два в гнездо. Добыл себе добрую шашку златоустовской стали. Клинок как пружина гибкий - в кольцо можно саблю согнуть. Наточил ее, как бритву, прыгнул в седло и помчался рубить лозу. До седьмого пота загнал себя и коня, но не нашел успокоения.
Тогда отправился к Городовикову.
- Товарищ командующий, отпустите в отряд Павло Байды.
- Случилось что, Алексей Егорович?
- Хочу на тачанку, как в Первой Копной...
Ока Иванович смотрел на бледные, сжатые губы мальчишки и чувствовал, какой нещадной мукой переполнено его сердце.
- Стародубцева жалко? - понимающе спросил командарм.
- Хочу к пулемету.
- А как мне без тебя? Штабу нужны связные, а у тебя Валетка резвый.
- Хочу воевать, отпустите...
В эту минуту явился в штаб Павло Байда.
- Что скажешь? - спросил его Городовиков.
- Пулеметчик мне нужен. Хлопцы добрую тачанку раздобыли.
Ока Иванович с усмешкой взглянул на Байду.
- Говори прямо: Устинова хочешь забрать.
Разведчик сказал откровенно:
- Хорошо бы, товарищ командарм. Устинов знает пулемет, а у меня первого номера нема.
- Где же ты тачанку добыл?
Байда подошел к окну, как бы приглашая командарма полюбоваться его трофеем. Городовиков увидел странный экипаж с фонарями. На облучке сидел Прошка и, натянув вожжи, сдерживал тройку лихих коней с длинными гривами. Сразу было заметно: позировал перед окнами штаба - пусть, мол, командарм посмотрит, какие у него чудо-кони!
- Ты смеяться надо мной вздумал? - спросил Ока Иванович строго. - Это фаэтон, а не тачанка. На свадьбу собрался?
Командир разведчиков был доволен произведенным впечатлением.
- Этот фаэтон бронированный, в нем губернатора возили. Так что не беспокойтесь: будут беляки тикать от нас.
- Беда с тобой, Павло: чего только не выдумаешь!
Павло изобразил на лице простодушно-детское выражение и сказал: