Толстая баба тотчас закричала дурным голосом:
- Гляньте! Молоко на губах не обсохло, а он, фулиган, леворвером пугает.
Спекулянт в черном пальто глядел на комсомольцев желтыми от злости глазами, но боялся вступать в перебранку, проворчал:
- Раньше царь нас пугал, а теперь коммунисты...
- Олух! - сердито проговорил Ваня Гармаш. - Царь тебя в ярме держал, а Советская власть дала тебе свободу. Только, видно, зря...
- Мне никто свободы не даровал, - огрызнулся верзила. - Моя свобода в кошельке. Я сам себе царь, когда у меня деньги есть. А если нету...
- Пролетарий... - захихикал старик.
- Вот именно, - подтвердила баба.
- Ничего, - сердито сказал Ваня Гармаш спекулянту. - Мы без тебя Коммуну построим, а таких, как ты, не пустим.
- Каждый должен жить для себя, - не слушая, продолжал верзила. - И мне ваша Коммуна не нужна. Что это за выдумка ваш коммунизм? Почему я должен кормить чужого дядю?
- Надо поделиться с голодным, если ты человек, - сказал Ленька.
- Поделиться? А самому зубы на полку? Спасибо, товарищи коммунистики.
- Ты - чужой элемент, - начал горячиться Ленька. - Мы на фронте таких гадов с лица земли стираем, чтобы не коптили свет белый.
7
После этих споров становилось невыносимо. И Ленька задумался, как бы избавиться от этих чужих людей.
Во время очередной остановки узнали, что в третьем вагоне едет комсомольская делегация Кавказа. Прибежали туда и были приняты, как братья.
- Здорово, комсомолия!
- Гаргимарджос, кацо!
Ленька огляделся. Это был пассажирский деревянный вагон с пыльными выдвижными окнами. Но здесь было еще теснее.
- Переходи к нам, кацо! - предложили кавказцы.
Паренек из Грузии по имени Михо Гогуа обнял Леньку.
- Садись, гостем будешь!
- А может, к нам лучше! - сказал Ваня Гармаш. - Там у нас спекулянты едут, выкурим их!
- И коммуну сделаем! - добавил Ленька.
- Слушай, это здорово, кацо! - зашумели кавказцы. - Даешь коммуну!
Когда в последний вагон явилась шумная толпа комсомольских делегатов, толстая баба вылупила глаза от испуга. Спекулянт в черном пальто, старик и остальные мешочники подняли истошный крик. Но их не слушали.
- Душа любезный, не ругайся. Мамаш, освободи место, здесь коммуна будет, - оттеснил толстую бабу паренек из далекой Армении Гаро Карапетян.
- Сгорите вы со своей коммуной! - захныкала баба и начала вытаскивать узлы и корзины.
Спекулянты стали перебираться в третий вагон. В суматохе кто-то рассыпал сухари. Верзила в черном пальто решил осмеять комсомольцев. Он осторожно поднял с земли сухарь двумя пальцами, обдул его со всех сторон и положил на ступеньку вагона.
- А это вам в коммунию, чтобы с голоду не подохли.
Старик с козлиной бородкой и другие мешочники тряслись от смеха. Толстая баба так смеялась, что стала вытирать платочком слезы. Верзила взвалил на плечи сундук и сказал своим: «Пожили с товарищами, пойдем к гражданам!» - и они заспешили в голову поезда, к третьему вагону.
Получились так, что спекулянты выгадали, они получили лучшие места. Но комсомольцы не унывали, им тоже было хорошо: паразитов вытряхнули, легче стало дышать.
Однако коммунарам не повезло. Как видно, слишком сильно был изношен и разбит вагон. Не успели отъехать и двадцати верст, как загорелись буксы. Едкий дым окутал весь поезд, запахло горелым маслом. Поезд остановился посреди дороги. Долго думали, что делать с больным вагоном. Спекулянты и мешочники из третьего вагона хохотали:
- Коммуна горит!
- Ха-ха-ха!
- С носом остались, голубчики!
Машинист решил отцепить вагон. Деревянные части быстро разбили на дрова, а каркас спихнули под откос.
- Пешочком шагайте, - потешались спекулянты. - По шпалам до Москвы!
- Верхом друг на дружке, прямо в Коммуну!
- Ах так, вы еще смеетесь над нами! - крикнул Ваня Гармаш. - А ну, хлопцы, вперед на Версаль!
- Правильно, товарищи! Почему паразиты должны смеяться над рабочим классом! - поддержал Ленька, и комсомольцы пошли на штурм третьего вагона.
- А ну, свора псов и палачей, вылезайте!
Полетели из вагона мешки со спекулянтским добром.
- Самоуправство! - хрипела толстая баба, вцепившись в мешок. - Где мой сахар? Сахар украли!
- Вот он, твой сахар, лови!
- Жаловаться будем! В Москву напишем! - грозил кулаком старик с козлиной бородкой.
Ответом ему был смех всего эшелона, потому что у спекулянта лопнули галифе чудовищных размеров, и обнаружилось, что брюки у него были тайником для провоза муки, которая сыпалась теперь на рельсы.
Поезд тронулся. Вслед ему неслись проклятия и угрозы. Кое-кто из торгашей снова прицепился и ехал. Только верзила, баба и старик с козлиной бородкой, злые и растерянные, стояли на путях.