- Леня?
Точно сердце оборвалось у Леньки: неужели Надя? Ведь ее еще при деникинцах вели на расстрел...
- Леня, пацанчик мой, неужто тебя вижу? - радостно воскликнула девушка. - Ух, какой важный!..
Она подвела его к большому окну и, не обращая внимания на Ваню Гармаша, стоявшего рядом, говорила без умолку.
- Ну и чудеса!.. Просто не верится, что это ты...
- А как ты жива осталась? - спросил наконец Ленька, все еще не веривший, что видит Надю.
- А вот так... Освободили свои. Ночью налетели на тюрьму... Ну, а ты?
- Семь раз погибал, а все живой, - смущенно сказал Ленька.
- Ну и правильно: ты ведь шахтер, а шахтеры в воде не тонут, в огне не горят!
Если бы знала Надя, как она была близка к правде...
- Я знаю, что Вася погиб, - сказала Надя грустно. - Очень жалко, смелый был паренек, отчаянный... Помнишь, как его принимали в комсомол в Клубе металлистов на Седьмой линии? А себя помнишь? Приставал, чтобы и тебя приняли. Но уж очень ты был мал. А сейчас прочитала твою фамилию, и в сердце кольнуло. Думаю: «Не наш ли Устинов?..» Значит, ты от Второй Конной? А я в Луганске, в губкоме комсомола. На съезде нас трое донбассцев. Ну, пойдем, я тебя запишу. Слыхал, Ленин будет выступать на съезде?
- Когда? - обрадовался Ваня Гармаш.
- Еще сами не знаем... - Надя с интересом взглянула на Ваню.
- Это мой друг, - объяснил Ленька. - В тылу у Врангеля воюет.
- Вот как? Здравствуй, братишка. - Надя крепко пожала юноше руку и сказала с улыбкой: - Ловко у вас получилось: один друг бьет Врангеля с фронта, а другой с тыла.
- И в хвост и в гриву, - пошутил Ленька и ласково обнял товарища.
- Идемте к моему столику. Ах ты, Ленька, Ленька! Ну и молодец! - продолжала она взволнованно.
Представителю Второй Конной был выписан мандат с правом решающего голоса. Надя выдала ему талоны на обед и билеты в театр, где на обороте синела печатка: «Князь Игорь».
3
Ленькина коммуна постановила поселиться всем вместе в одной комнате.
Поднимаясь на третий этаж, они сталкивались с делегатами из других губерний. Кое-кто тащил на спине соломенный тюфяк: должно быть, не хватало кроватей, и нашлись добровольцы спать на полу.
В большой светлой комнате, куда направили ребят, было холодно. Железные узкие койки стояли тесно, и все были застелены ослепительно белыми простынями. Ребята даже растерялись - как бы не замарать.
Ирония судьбы: в комнате, где была домашняя церковь богослужителей, поселились безбожники.
Ленькиных коммунаров встретил паренек в потертой кожаной куртке.
- Приветствую новое пополнение! Давайте знакомиться. Я - Азаров Митька из Калуги. А вы, судя по кинжалам, с Кавказа?
- Не все, - сказал Ленька, а сам расстегнул ремень, снял маузер и все это положил на подушку.
- Вижу, что ты с фронта, братишка. Неважнецкие там у нас дела.
- Почему неважнецкие?
- А ты что, газету не читал? Врангель в Донбасс прорвался, уже под самой Узовкой. Вот читай...
У Леньки заныло сердце. Друзья там рубятся с врагом, а он далеко от них и ничем помочь не может...
- Ладно, не расстраивайся, - успокоил его Митя Азаров. - На Южный фронт поехал Фрунзе. Ленин сказал, что Врангеля надо ликвидировать до начала зимы.
- А откуда ты знаешь? - спросил Ваня Гармаш.
- Калуцкие все знают...
В комнату прибывали новые жильцы, выбирали себе койки поближе к окнам.
Гаро высыпал на стол остатки кавказских даров - изюм, лаваш, инжир и овечий сыр.
- Коммуна, подходи кушай. Рамецек, керек ингернер! Бери, не стесняйся.
- Да у вас коммуна? - с радостным удивлением спросил Митя Азаров. - Если так, пишите и меня. - И он принялся выкладывать на стол все, что привез с собой в мешке: буханку кислого калужского хлеба, три пачки махорки и сырую картошку. Решив, что этого мало, он выгреб из кармана деньги.
- Я тоже хочу быть в коммуне, - заявил паренек из Смоленска, по имени Макарка.
Не успели оглянуться, как на столе выросла горка из денег, папирос, кулечков соли и всевозможных продуктов.
- Ого, надо выбирать завхоза!
- Пускай Макарка будет казначеем: он парень тихий, не разбазарит общественное добро.
- Макарка, ты не мошенник? - спросил в шутку Митя Азаров.
- Вроде нет... - стеснительно улыбался смоленский делегат.
- А почему ты такой маленький, с аршин?
- Не знаю, не растется...
- Есть нечего, потому и не растет, - заключил Ваня Гармаш.