— Тетя моего деда, Жозефина, была обещана дяде деда Никко, Эмилио. Они должны были пожениться, но Эмилио полюбил другую — невесту брата Жозефины, Елену. Они сбежали вместе. Жозефина была убита горем. Мой прапрадед Томмазо тоже. Но если у ее брата боль переросла в ненависть, то у Жозефины — в горе, и, в конце концов, она покончила с собой. Томмазо так и не смог оправиться от такого удара. Это стало причиной огромного разрыва между ним и Лукой Марчетти, который ополчился на всю семью. Но все кончилось тем, что он, наконец, выследил Эмилио и приказал своему сыну отомстить за Жозефину и убить его.
— Черт возьми, — вздохнула Нора, при этом в ее взгляде загорелась странная смесь интриги и ужаса. — Что же произошло потом?
— Брат Эмилио хотел отомстить, но Лука и Томмазо заключили перемирие. Они знали, что любое дальнейшее кровопролитие лишь пошатнет их власть. Поэтому они согласились разделить графство. Томмазо Капицола получил восточную сторону реки: Роккафорте, город и то, что мы сейчас знаем как Университетский холм. А Лука взял себе все, что находилось к западу от реки: Площадь Романи и Ла-Рива.
— Томмазо умер вскоре после этого, и Альфредо стал главой семьи. Он вскормил в себе так много демонов из-за потери любви всей своей жизни и убийства лучшего друга, что хотел уйти из жизни. Постепенно он начал приводить в порядок семейный бизнес, переходя на дела в рамках закона. Его империя развивалась, набирая обороты, в то время как оставшийся сын Луки, Марко Марчетти, и его сын Франческо, дед Никко, позиционировали себя как оплот мафии в Род-Айленде.
Это было странно. Я была так потрясена, когда услышала, как мой отец рассказывает эту историю, настоящую правду о моей семье и семье Никко. Но, рассказав Норе, я почувствовала, что с моих плеч будто гора упала.
— Так твой красавец ухажер действительно принц мафии?
— Это должно что-то значить, не так ли? Наша история окрашена таким количеством крови и ненависти. Я должна бежать от Никко и никогда не оглядываться назад. Но…
— Но ты не можешь.
Нора грустно улыбнулась.
— Я не думаю, что могу, — призналась я. — Я как будто чувствую его, здесь. — Я прикоснулась рукой к своему сердцу.
В этот момент мой мобильный телефон завибрировал, разрезая напряжение, как нож. Я взяла мобильник со стола и просмотрела сообщение.
Я не должен писать это. Я не должен даже думать о том, чтобы писать тебе, и все же я пишу. Скажи мне, что мне сделать, Бамболина. Скажи мне, как я должен поступить, чтобы все исправить?
Я уставилась на сообщение Никко, слезы наворачивались на глаза. Нора пыталась подглядывать, но я закрыла телефон, прижав его к груди.
— Все так плохо, да?
Нора придвинулась ближе, положив ладонь на мою руку.
— Скажи мне, что мы не обречены, — произнесла я. — Скажи мне, что у нас есть способ разобраться с этим.
— Вы не обречены. — В ее голосе сквозил фальшивый энтузиазм. — Чувствуешь себя лучше?
— Ни капельки.
Огромная слеза скатилась по моей щеке.
— Эй, эй, никаких слез. Он написал тебе. Это хороший знак, Ари.
— Так ли это?
Усталый вздох сорвался с моих губ.
— Может быть, нам стоит со всем этим порвать. Мой отец никогда больше не позволит мне видеться с ним, а его отец хочет, чтобы я…
Я проглотила невысказанные слова.
— Чего хочет, Ари? Чего ты мне не договариваешь?
— Мой отец считает, что Антонио Марчетти пытался убить меня пять лет назад.
— ОН ЧТО?
Нора вскочила на ноги.
— Поэтому тебе пришлось уйти из школы? Сукин…
— Нора…
Она подняла вверх палец.
— Дай мне время, я заслужила это. Я знала, что между вашими семьями существует целая история, но я не знала, что… смерть.
Ее глаза превратились в блюдца.
— Он хочет твоей смерти.
— Может быть. Может, и нет. Но, по крайней мере, теперь я знаю, что мой отец не был иррационально чрезмерно заботливым.
Слабая улыбка заиграла на моих губах.
— Это все меняет, Ари. Ты должна это знать? Что, если…
Она поджала губы, но было слишком поздно, я увидела вину в глазах моей лучшей подруги.
— Что, если все это — часть основного плана его отца?
Я закрыла глаза, и боль захлестнула меня.
— Нет, — прошептала я. — Это невозможно.
Этого не могло быть.
То, что я чувствовала, было реальностью. Каждый украденный взгляд и тайное прикосновение. Каждый поцелуй и мимолетное мгновение. Связь между нами не была уловкой или игрой. Каким-то жестоким планом, чтобы заманить меня в когти его отца. Никко никогда бы так со мной не поступил.