Он бы этого не сделал.
Что ты на самом деле знаешь о нем, — прошептал непрошеный внутренний голос.
— Он бы не стал, — сказала я, снова перечитывая сообщение Никко.
Прежде чем я смогла остановиться, мои пальцы буквально пролетели по экрану.
Мне нужно с тобой увидеться.
— Какого черта, Ари?
Нора вгляделась, на этот раз разглядев каждую букву.
— Мне нужно увидеть его. Мне нужно посмотреть ему в глаза и увидеть в них всю правду.
— Хм, если ты не заметила, мы находимся в твоем доме, в центре твоего очень укрепленного, очень хорошо защищенного поместья. Не похоже, что Никко может просто подойти и постучать в дверь. Кроме того, может быть, тебе стоит еще раз подумать об этом. Я беспокоюсь о тебе.
Выражение лица Норы перестало быть паническим.
— Я не могу этого объяснить, Нора, но то, что я чувствую к Никко, это…
— Он — твоя первая любовь, не говоря уже о том, что он помог тебе той ночью. Неудивительно, что ты чувствуешь к нему сильную привязанность. Но сейчас все иначе.
Все было по-другому.
Я знала мягкое прикосновение его губ, нежную ласку его пальцев. Я знала вкус его языка и то, как бьется его сердце, словно тысячи диких лошадей скачут по открытым полям. Но это были еще мелочи. Не говоря уже о сильной привязанности, которую я чувствовала каждый раз, когда он был рядом.
Мы с Никко были связаны.
Это противоречило всякой логике, игнорировало все рациональные мысли и заставляло меня вести себя, словно влюбленный щенок. Но я знала.
В глубине души я знала, что Никко — мой.
Так же, как я была его.
— Мне нужно вернуться в Монтегю, — сказала я с полной убежденностью.
— Ты что, совсем спятила? Твой отец никогда этого не допустит, не сейчас.
— Ты где-то потеряла свои яйца?
Я закрыла рот рукой, удивленная своими словами.
Нора уставилась на меня в полном шоке: она смотрела широко раскрытыми глазами на меня, а я широко раскрытыми глазами на нее. Затем очень медленно ее маска треснула, и из груди Норы вырвался смех. Она обхватила меня руками за шею, ее истерика окутала меня ощущением любви и комфорта.
— Ты права, — сказала она. — Ты абсолютно права. Что тебе нужно, чтобы я сделала?
Я отстранилась, чтобы посмотреть на нее, и сказала без колебаний:
— Мне нужно, чтобы ты помогла мне убедить моего отца позволить мне вернуться в МУ.
Глава 14
Никко
— Выкладывай, — сказал Маттео, когда мы ехали обратно к тете. Мой сотовый телефон лежал у меня на бедре; пальцы так крепко сжали эту чертову штуку, что я удивился, как экран не треснул.
— А?
— Выкладывай, что у тебя на уме.
С чего я вообще начал?
Мне не следовало писать Арианне, но я написал, и теперь она хотела меня видеть. Она знала, что мы враги, оказавшиеся по разные стороны баррикад, и все же она все еще хотела видеть меня.
Насколько я знал, это могла быть ловушка. Какой-то хитроумный план, придуманный ее отцом, чтобы преподать мне урок.
— Это она, не так ли? Девушка, которую ты спас той ночью.
— Я не спас…
— Ты знаешь, что я имею в виду. — Маттео бросил на меня серьезный косой взгляд. — Я знаю тебя, кузен, и с той ночи тебя будто подменили. Весь этот гнев и разочарование — это из-за нее.
— Когда, черт возьми, у тебя развилась такая интуиция?
Маттео пожал плечами.
— Я просто внимательный.
Я кивнул и, согнув ногу, уперся ею в бардачок.
— Так выкладывай, — повторил он. — Я не собираюсь тебя дразнить, как Энцо, или поддразнивать, как наши дяди. Я рядом, Никко, на все сто процентов.
— Ты не поверишь, если я скажу.
— Попробуй.
— Что-то случилось в ту первую ночь, Мэтт. Я даже не могу… черт, я чувствую себя таким распиздяем, говоря это.
— Ты влюбился в нее по уши.
— Да, кузен, именно так. Как будто я заглянул в ее испуганные медово-карие глаза и утонул. Я хотел выследить ублюдка, который причинил ей боль, и заставить его заплатить, но больше всего я хотел защитить ее и убедиться, что это никогда не повторится.
— Ты думаешь, это из-за нее все то дерьмо, которое стряслось с твоей мамой, всплыло наружу.
Я сделал резкий вдох.
— Может быть. Без понятия. Но было в ней что-то… что-то, чего я не мог забыть.
— Так… что случилось?
— Я последовал за ней.
— Дай угадаю, Введение в философию? — Уголок рта Маттео приподнялся.
— Ага.
— Господи, кузен, она, должно быть, связала тебя по рукам и ногам, чтобы заставить просидеть один из уроков Мэндрейка.