Именно на полпути к желанно искомой болотной заводи, переведя дух и свернув несколько в бок, мы и оставили наших нетерпеливо спешащих рыбаков...
Наконец, измокнув и препорядочно продрогнув, компаньоны достигли цели вожделенных своих устремлений:
- Лагуна! - таким именованием тихо воодушевлённый Ростислав Иванович определил собственно самую суть камышёво зарослого берега, к которому их привела узкая, заглохло теряющаяся в густом покрывале перепутавшихся трав тропинка. Над озерцом стояла молочно матовая неколебимая пелена предрассветно плотного тумана. Пахло тиной и болотом, и ещё тем, от чего прожжённо закоренелым рыбакам (а впрочем, и едва начинающим удить юнцам, а впрочем, и случайным манером, неизменно и вдруг, оказавшимся на рыбалке, страсть как раздражающим мужскую половину отчего-то всегда большим уловом и истошностью радостного крика по поводу "этой мелочи" - барышням всех возрастов, окрасок и комплекций),- одним словом, публике любого пошиба, красующейся на берегу в этот благословенно утренний час, было несомненно очевидно, что здесь-то и состоится пиршество рыбацкой потехи, что здесь-то, сейчас и немедля, необходимо чем быстрее утаптывать пятачок берега, разворачивать снасти, цеплять наживку и ... быстрее, быстрее - не измерив глубины, на авось, примостить аккурат среди болотистой тины наклонённо полупритопленный, безнадёжно унылый, неподвижный поплавок.
Но вернёмся к Андрею Вильгельмовичу. Оказавшись впервые в столь вольготно чудеснейших обстоятельствах этого несомненно привлекательного места, наш сантехник поначалу растерялся. Простейше необходимая последовательность очевидных действий по заботам обустройства, по разборке рыбацкого инвентаря (для того чтобы приступить к сакрально таинственному и желанно долгожданному началу рыболовли),- всё смешалось и перепуталось в уме закоченелого финна. Первым делом Андрей Вильгельмович открыл пластмассовый контейнер с червями и удобно (по крайней мере, так представлялось самому Андрею Вильгельмовичу) по правую сторону своих ног разместил его в притоптанной траве. Запах, тошнотворный и приторно сладкий запах червячного жилища мутил разум и даже, на голодный желудок, вызывал некое неприятное подобие лёгкого головокруженья.
Вообще в тех краях черви представляли особую ценность - то ли почва, её состав, был по-особому неподходяще противен тонкой организации червячьей натуры, то ли черви тех земель отличались от своих собратьев пугливо догадливой сообразительностью и особенной проницательностью не в меру подозрительного и чуткого ума, но только раздобыть вёртко упругого пятисантиметрового червя у тамошних рыбаков почиталось задачей почти невыполнимой. Ещё бы стоило заметить, что гурманно избалованные, раскормленные и ленивые караси да карпы тех краёв велись исключительно отменнейшим образом именно на редчайшую невидаль червячного деликатеса. Червяк почитался эталонным залогом гарантированно безотказного клёва, удачной рыбалки и неуловимо капризного рыбацкого счастия вообще.
Впрочем, к вящему удовольствию автора, у Андрея Вильгельмовича в пластмассовом коробе таки копошилось преизрядное количество отменной червячной наживки. Неугомонно предусмотрительный бухгалтер свёл знакомство с предприимчивым пенсионером, престарелым рыбаком, который на специально отгороженном земельном участке, с внесением одному ему известного набора удобрений, компостов и грунтов, под плёнкой парника создал весьма благоприятно привлекательные условия для размножения, благоденственного проживания и быстро телесного роста червячного организма. Престарелый селекционер весьма успешно, поштучно, под строжайшим секретом и по большому знакомству реализовывал среди рыбаков своих краснотелых питомцев.
Надо ли уточнять, с каким именно самоуверением успеха, с каким волнением воодушевлённо радостного ожиданья, с каким бессомненьем сокровенно вожделеннейших (вожделеннейших рыбацкой душе) предчувствий, надежд и чаяний компаньоны, в чьих руках оказалось редчайше преизрядное количество отборно вёрткого червя, добрались наконец до болотистого берега "лагуны". Андрей Вильгельмович уж заранее торжествовал, с некоторой приятною живостию взоров рисуя пред собой предсказуемо ошеломляющий результат предстоящей ловли.
Вот уже и пучок удочек развязан и аккуратно положен сбоку... только теперь Андрей Вильгельмович с некоторым неудовольствием и даже досадою заметил, что все эти наиважнейшие действия по подготовке к рыбалке он производит, по-прежнему находясь на велосипеде - левая нога всё время соскальзывала с мокрой педали, правая же, по колено измокнув и запутавшись в высокой траве, служила единственной точкой опоры...
Наконец и велосипед был положен сзади, полупримяв целый сноп травы... Вообще всё: и велосипед, и перевязанный набор удочек,- всё это было собственностью Ростислава Ивановича, по случаю предстояще первой рыболовли всемилостивейше одолженной своему компаньону.
Андрей Вильгельмович, дрожа всем телом (от нетерпеливого желания своего скорее, ещё скорее, приступить к ловле, а также несколько, как автор может осторожно предположить, от всепроникающей сырости предрассветного утра), дрожа всем телом, приступил к разборке и подготовке снастей.
Крепко памятуя россказни Ростислава Ивановича о затаённо дремлющих под берегом гигантских карпах, способных по-разбойному, злодейски и тихо, утащить в воду не то что бамбуково лёгкую удочку, а даже что и полугодовалого телёнка, - старательно памятуя это, Андрей Вильгельмович в первую очередь разложил преогромно впечатляющего размера подсак, в который уж точно могли поместиться и полугодовалый телёнок, и гигантский карп, и ладоневый карась (поместиться туда они могли вдруг и вместе - причём никто бы не поручился наверное, что в этом подсаке не разместится ещё какая-либо совершенно неожиданная и испуганно диковинная живность объёмных размеров и прилично впечатляющего, соответствующего этим объёмным категориям веса). Затем в воду на толстой леске был спущен не менее поражающих размеров, ржавопроволочный, видавший виды садок, причём свободный конец лески для наглядно убедительнейшей надёжности и прочности был намертво привязан специальным тройным узлом к лежащему позади велосипеду.
И только после этого Андрей Вильгельмович приступил к разбору удочек. Шестиметровый иссиня-чёрный телескоп был разложен на одном дыхании, леска выпущена, оставалось лишь пристроить на заточенно впивающиеся во что ни попадя крючки именно главнейше необходимый атрибут рыбалки, соблазнительно дурманящую карпа, карася, окуня да и самого прегадко мелкого, распоследне ничтожного пескаря, - аппетитно пахнущую, возбуждающе дразнящую наживку.
Андрей Вильгельмович вполне справедливо рассудил, что незачем размениваться на бездарно никчёмные каши, смеси, ароматизаторы, но необходимо, не тратя времени попусту, начинать с безотказно эффективного и раритетно желаемого, упруго изворотливого, краснотелого червя. Андрей Вильгельмович наклонился к коробу, хранящему бесценную наживку, протянул руку и... о ужас! - застыл в недоумении очевидного. Возясь с подсаками и удочками, поводками и велосипедами, вероятно по случайной неосторожности, впопыхах и в спешке, Андрей Вильгельмович перекинул пластмассовый контейнер, вывалив всё его драгоценнейшее содержимое наружу.