Поглощение стейка сделало меня счастливой Во всяком случае, такого подъема я не припомню с тех пор, как мы переехали в Нью-Йорк. Однако «зеленушки» все испортили, и прошло немало времени, прежде чем я написала статью о другом мясном ресторане. Время от времени я брала в «Пальму» Ники, чтобы он полакомился своим любимым картофельным пирогом. Сама бегала за прошлым в «Питер Лугер», но об этом никому не рассказывала. Лишь спустя несколько лет, когда корреспондент спросил, где я трачу собственные деньги, я подумала, что «Питер Лугер» заслуживает большой статьи. Этому ресторану я, разумеется, присвоила три звезды.
Это стало моим очередным промахом. Я не знала, что, по мнению Брайана Миллера, этот ресторан заслуживает не более одной звезды. Поклонники Брайана восприняли мою статью как еще одно доказательство моей профессиональной непригодности и написали об этом в редакцию.
Я ничего не имела против, полемика для критика — то, что надо. Я не знала, что проблемы со стейками для меня еще не закончились.
Начальник жестом пригласил меня в свой кабинет. Деятельность Джона Монторио называлась «стилистический редактор», однако его манера решительно отличалась от той, что была свойственна «Таймс». Стремительный, шумный и очень умный, он был сыном каменщика и создавал вокруг себя особое эмоциональное поле, занимающее пространство, отличное от того, которое газета позволяла своим редакторам. Он был забавным, любил посплетничать, носился по помещению вызывая беспорядок и разрушения на всех столах, и не скрывал того, что прошел трудный путь наверх. Его редакторский нюх был безупречен, но, похоже, большую часть времени он изыскивал пути карьерного роста. Сейчас он взглянул мне прямо в глаза и сказал:
— Вы делаете мою жизнь несчастной.
— Это как же? — спросила я.
Он провел рукой по голове, а я в который раз — как и остальные наши сотрудники — подумала, не носит ли он парик.
Монторио последний раз дернул себя за волосы и сказал.
— В прошлом году я ходил на ленч с одним крупным деятелем в области рекламы. Хотел объяснить ему, почему вы никогда не пишете о стейках в его ресторанах. Ну да ладно, в этом отношении у меня к вам претензий нет. Я хочу сказать о другом: вы пять лет работаете без единого опровержения и вдруг совершаете ошибку, когда пишете о «Спарксе».
— О, — сказала я, начиная догадываться.
— Не самое лучшее место для ошибок! — воскликнул он.
— Прошу прощения, — сказала я, чувствуя легкую тошноту.
«Зеленушки» — это плохо, а опровержения — еще хуже.
— Причем дело было вовсе не в еде! — распалился он. — А в искусстве.
— Прошу прощения, — повторила я.
— Зачем критиковать искусство, если вы в нем ничего не понимаете!
— А вы видели картины, которые они у себя повесили? — спросила я, стараясь заставить Джона улыбнуться.
Но он был не в настроении.
— Вы могли бы назвать их уродливыми, — сказал он. — Это просто ваше мнение, и вы имеете на него право. Могли назвать их отвратительными или отталкивающими и даже смехотворными. Но вы не можете называть их псевдоискусством. Это не мнение. Это уже факт.
— Знаю, — сказала я, — но «псевдо» — звучит так эффектно!
Он простонал.
В статье «Дайнерс Джорнал» я написала о расширившем свои площади ресторане «Спаркс»: «Обновленный ресторан выглядит огромным и несколько безвкусным. В убранстве избыток псевдостаринного декора, из-за чего кажется, что дизайнером здесь был Дисней. Не верится, что ресторан стоит в самом сердце Манхэттена».
Владельцы пришли в ярость. Они направили в редакцию заказное письмо, в котором уверяли, что все вещи у них подлинные, что могут предъявить заключения экспертов. Они сказали, что картины принадлежат перу художников гудзонской школы, и их собрание называют одной из лучших коллекций. Они настаивали на том, что их уродливые старые горки сделаны Хорнером, который был не только одним из величайших американских мебельщиков всех времен, но и жителем Нью-Йорка от головы до пят. Они требовали опровержения.
— Я сделаю даже лучше, — пообещала я Джону. — Мне нравится этот ресторан. Они готовят хорошие стейки. Я напишу большую статью.
— Хорошая идея, — одобрил он.
И так, впервые в своей жизни, я пошла в ресторан с заранее подготовленным решением.
Хорошую статью о ресторане «Спаркс» написать было нетрудно. В конце концов, у критиков «Нью-Йорк таймс» он всегда ходил в любимчиках. Они были очарованы его мясными блюдами, замечательными винами и его прошлым. Хотя в пантеоне нью-йоркских мясных ресторанов «Спаркс» и был новичком, но в восемьдесят пятом году он попал в историю: возле его дверей был застрелен глава мафии Пол Кастеллано. Жители Нью-Йорка любят все, что касается мафии, и ресторан мгновенно создал себе репутацию.