Долго ничего не было видно в клубящемся дыме, затем место действия озарилось светом, пробивающимся сквозь зеленые листья. Они напоминали листья дуба, но были крупнее и мягко шелестели, будто что–то нашептывая. Глубоко в кроне, куда не проникал свет, зрел жирный желтый плод. Казалось, под взглядом Ферн процесс созревания неимоверно ускорился: плод вздулся неровностями, прорезались похожие на молодые листочки уши, синеватые веки набухли, и под ними четко обозначились глазные яблоки. Последними появились волосы, они начали расти из темени и длинными прядями свесились почти до самой земли. Крошечный белый паучок цеплялся за темно–золотой локон. Кожура плода порозовела, глаза открылись. «Какая красивая», — пронеслось в голове Ферн. А через мгновение ее осенила догадка: «Я же знаю ее!» Женщина, которую она узнала, была стара, жадна и полна скрытой злобы, то была ведьма с острова Аээа. И хотя сейчас она лучилась молодостью и красотой, ее взгляд остался прежним. «Сисселоур, — подумала Ферн, — это ее голова». Откуда–то появившаяся темная рука перерезала стебель охотничьим ножом, и голова исчезла.
Картина изменилась. В коридоре, полном теней, Ферн смотрела вслед женщине в белом платье, мерцающем в тусклом свете. Та быстро удалялась, покачивая при ходьбе бедрами. Затем Ферн увидела холм с тремя деревьями, почерневшими от удара молнии, вересковую пустошь, бегущую собаку. Ей показалось, что это Лугэрри. Образы промелькнули очень быстро, и снова воцарилась темнота. Ферн очутилась в пещерах. На этот раз Подземный Мир оказался пуст. Тишину нарушал лишь шепот призраков и шелест убаюкивающих волн Леты, смывающих и уносящих прочь любую боль, обиду, любовь… Темнота вновь скрыла видение и расступилась перед новым: Ферн увидела витой рог; налитые кровью глаза, мерцающие из–под насупленных бровей; массивные сгорбленные плечи. За спиной у этого создания болталась сумка, и по свисавшей из нее пряди волос, в которой копошился маленький белый паучок, Ферн сразу догадалась, что находится внутри. Она вспомнила, что видела таких пауков, когда жила в пещере между корнями Вечного Древа. Эти маленькие паучки превращались в монстров, размером с большую тарелку. Магия позволяла Ферн следовать за существом в глубь тоннеля, через пещеры. «Кэл», — прошептала она, зная, что он все равно ее не услышит. Должно быть, он выполняет поручение Моргас. Но Ферн была уверена, что делает он это против своей воли. Видимо, поэтому он и не остался в магическом круге, когда Ферн вызвала его туда. Они тогда заметили у него на лбу колдовскую отметину. По мнению Рэггинбоуна, она напоминала руну обнаружения. Очевидно, Кэл боялся, что невольно выдаст матери местонахождение Ферн, если задержится.
Видение изменилось, растаяло в моросящем сером дожде. Дворники мерно ходили туда–сюда, сгоняя воду с лобового стекла. Так же, как тогда, на дороге в Ярроудэйл, Ферн увидела несущийся к ней на полной скорости громадный грузовик. Фары ослепили ее, завизжали тормоза, и автомобиль потерял управление. Она не услышала, а скорее почувствовала чей–то крик, поняла, что кричит сама, зажмурилась и сжалась в ожидании удара.
Через несколько секунд она осторожно открыла глаза, будто опасаясь увидеть происходящее, но декорации уже сменились. Теперь дождь был черным, фонари и неоновые вывески освещали мокрые фасады зданий. Ферн казалось, что она не из уютной гостиной следит за происходящим, а участвует в событиях. Она текла вместе с людским потоком по переполненным тротуарам, сторонясь ревущих машин, на большой скорости проезжавших мимо. Зная, куда несут ее ноги, она пробовала сопротивляться, но магия не отпускала ее. Перед ней возвышалась Темная Башня. Вместе с другими людьми ее затянуло в шахту и унесло вверх по эскалатору. Она оказалась в рабочем кабинете, где за столом сидел Он. Его взгляд, как всегда, ускользал от магического заклинания. Рядом с ним должна была лежать красная папка, но ее не было. Она сама достала откуда–то папку и положила перед ним. По призрачной руке полоснул нож, закапала густая красная жидкость, похожая на кровь. «Подпиши», — произнес чей–то голос, ей показалось, что ее собственный. Он взял перо.
Дым клубился, искажая образы, разрывая их на куски, и в конце концов все исчезло. Ферн сидела в собственной гостиной перед камином, скрестив по–турецки ноги. Кристаллы тлели на каминной решетке, и исходивший от них пар висел в воздухе. Ферн открыла дымоход. Только когда последний сгусток дыма унесся в трубу, она сняла магическую защиту с комнаты и открыла окно, впустив свежий ночной воздух. Прежде чем лечь спать, она отломила веточку плюща и прикрепила ее к входной двери.