Эта мысль вызвала у него короткий смешок. Раз мертвецы живы, так и слава Богу, а ему пора идти дальше, прочь от них, вниз по склону. Он уже начал вставать, когда снова послышались чьи-то шаги, и через ствол перешагнул человек в красном.
Человек, которому не следовало здесь быть, ибо он носил королевский мундир, а Джек не убивал соотечественников, состоящих на королевской службе. А потом он кое-что вспомнил, и, как только это произошло, человек повернулся. Их взгляды встретились.
— Привет, Джек.
— Привет, Крестер.
Теперь воспоминания хлынули бурным потоком. Крестер и Джек. Два кузена, два брата, два Абсолюта. Они росли вместе, но с малых лет не терпели друг друга, и впоследствии детская неприязнь обернулась настоящей враждой, ибо этот хряк Крестер изнасиловал девушку, которую Джек обожал, и Джек воспылал жаждой мести. Они даже было взялись за пистолеты, правда, дуэль двух школяров затмило куда более сногсшибательное событие — поединок, на котором отец Джека убил министра его величества лорда Мельбурн. Но так или иначе, именно та ночь роковым образом повлияла на многие судьбы. Во всяком случае, все прошествовавшие сейчас по тропе люди не погибли бы, не вздумай Крестер Абсолют мимоходом потешить свою ненасытную похоть с юной и в тот момент беззащитной Клотильдой Гвен.
Джек внимательно присмотрелся к кузену: он сейчас выглядел куда более худосочным, чем помнился. Можно даже сказать, изможденным. Словно после зимовки в пещере. Джек знал по опыту, что такие зимовки не сахар. Потом он вспомнил, что сделал с родичем. Не убил, нет. Просто оставил в диком краю со всей его изворотливостью, с ножом и с запасом провизии, позволявшим продержаться неделю.
Но не только со всем перечисленным, а и с чем-то еще. С чем же? Точнее… с кем?
— Не хочешь позавтракать, Джек? — осведомился кузен с характерным корнуолльским акцентом, который был присущ им обоим.
Он явно что-то прятал у себя за спиной, наверняка какое-то лакомство из их детства. Мясной пирог?
— Не откажусь, — отозвался Джек, пристально наблюдая за действиями кузена.
Из-за спины стала появляться рука. Она двигалась медленно, а когда то, что находилось в ней, оказалось на виду, с уст Джека сорвался беззвучный крик. Угощение, которое предлагал ему Крестер Абсолют, было человеческой головой, головой индейца, которую он держал за воинскую прядь на макушке. Джек узнал этого абенака.
Ему показалось, что именно собственный крик, вырвавшийся из рамок сна, и пробудил его. А возможно, причиной тому стала жесткость кровати, на которой он лежал, потому что тонкий матрас сбился в сторону, и теперь твердые поперечины рамы врезались в тело. Впрочем, не исключено, что он проснулся от холода: одеяла были разбросаны тоже.
В любом случае, ему потребовалось некоторое время, чтобы унять свой пронзительный вопль и осознать, что он находится в освещенной слабыми рассветными лучами комнате, где нет никаких призраков.
Послышались шаги — не по раскисшей глине тропы, а по ступеням гостиничной лестницы, — и пока они приближались, Джек ухитрился сдвинуть на место матрас и наполовину натянуть на себя одеяло.
Дверь отворилась.
— Все в порядке, мой милый?
На пороге стояла Клэри, держа в руке фонарь. Поспешив к постели, она поставила фонарь на стол, погладила постояльца по лбу и сказала:
— Э, мастер Джек, да у вас жар. Лоб-то горячий. Не принести ли воды?
— Эля, — ответил Джек.
Конечно, было еще совсем рано, но пить ему вправду хотелось, и от кружечки пива (кому оно повредит?) он бы не отказался. Что до воды, то она здесь имела не нравящийся ему привкус.
— Сейчас принесу, — сказала Клэри, но не двинулась с места. Одна рука ее так и осталась на лбу постояльца, другая потянулась к воротнику его рубашки.
— Какой горячий, — промолвила она снова совсем другим тоном, запуская руку под ткань.