Он придержал ее пальчики.
— Подай эля, Клэри.
Джек выпустил ладошку горничной, и она нехотя убрала ее.
— А вы уверены, мастер Джек? — Она принялась крутить выбившуюся из-под капора кудряшку. — Добрые люди в такую рань еще спят, а вам уже надобно эля…
Неделю назад Джек позволил себе с ней кое-что, но рецидив лихорадки привел к тому, что он опять слег, и Рыжий Хью был вынужден оставить больного друга в бристольской портовой таверне. Сам же ирландец отправился по одному ему ведомым делам, клятвенно обещав скоро вернуться.
Джек сейчас сожалел, что принял однажды поцелуй Клэри, ведь после этой легкой закуски незамедлительно было предложено главное блюдо. Юноша по своей слабости оказался неспособным ни отклонить предложение, ни, коли уж так случилось, проявить соответствующую моменту активность, а потому со всей твердостью вознамерился ничего подобного больше не допускать. Однако в подоплеке такого решения Джека лежал вовсе не стыд за свою оплошавшую плоть, чью вялость, кстати, нельзя было списать и на непривлекательность Клэри. Девчонка отнюдь не являлась дурнушкой, скорее наоборот. Крутобедрая, с маленькой, но хорошо развитой грудью и удивительным журчащим смехом, она так и притягивала к себе взгляд. Правда, малышка не отличалась избыточной чистоплотностью, но ведь и сам он в его нынешнем положении никак не мог сойти за чистюлю, а ее смех по мере выздоровления все пуще и пуще дразнил молодого драгуна, пока… Пока он не услышал его вперемежку со сладострастными стонами, доносящимися откуда-то из номеров наверху.
Это продолжалось несколько ночей подряд, и каждое утро Клэри появлялась то в новом капоре, то с ярким браслетиком, то с причудливым черепаховым гребешком в волосах. Джек совершенно ее не винил, жалованье горничной невелико. И все же снова… хм… уделить ей внимание, казалось ему чем-то… не вполне достойным.
Однако Клэри восприняла его задумчивость как сигнал. Ее рука вернулась на прежнее место, опустилась ниже, и юноша застонал. Поощренная таким образом девушка подняла одеяло, ее пальчики скользнули дальше.
— Конечно, вы еще чувствуете слабость, сэр, но ваша Клэри могла бы… угодить вам, как раньше, ежели вы… ох, мастер Джек!
Ее пальцы задвигались еще проворнее, на лице появилась мечтательная улыбка, после чего разлохмаченная головка занырнула под одеяло.
— Клэри, — простонал юноша, пытаясь придать голосу твердость.
Но тут из коридора донеслись чьи-то шаги, куда более тяжелые, чем у служанок таверны, и девушка вмиг отпрянула, хотя, когда дверь отворилась, она еще не успела подняться с колен.
— Чем это ты тут занимаешься, дрянная девчонка?
В дверном проеме, сплошь заполнив его своими пышными телесами, стояла миссис Хардкастл, хозяйка гостиницы. Увидев ее, Джек вздохнул. У искушений слишком разнообразные формы.
— Лейтенант Абсолют! Дорогой сэр! Надеюсь, лихорадка не воротилась? — с порога зачастила хозяйка, решительно направившись к постели и оттеснив Клэри в сторону.
— Кувшин воды, да побыстрее!
Клэри помедлила, не желая сдавать позиции.
— Господин просил принести эля.
— Так почему же ты все еще здесь? Давай пошевеливайся, лентяйка.
Миссис Хардкастл отвернулась, что позволило девушке, перед тем как уйти, показать ей язык.
— Я слышала, как вы кричали, милый юноша, и поспешила к вам прямиком из постели.
В доказательство своих слов миссис Хардкастл указала на полузапахнутые полы халата. Телосложением трактирщица весьма походила на вдовушку, оставшуюся за океаном, а грудь имела такую, что на ней запросто поместилась бы — и, без сомнения, устояла бы! — пинта пива. Однако то ли потому, что эта грудь торчала чересчур уж воинственно, то ли ошеломленный сходством хозяйки с его недавней возлюбленной-квакершей, но Джек сделал вид, будто более чем прозрачный намек ему непонятен. Да и потом, мистер Хардкастл, трактирщик, должен был обретаться где-то неподалеку.
Правда, к ужину этот господин имел обыкновение до бесчувствия надираться, так что к завтраку он никогда не вставал, и Джека в конечном счете удерживала не опаска возбудить его ревность. Просто, не имея, по существу, иных занятий, кроме как лежать и разглядывать потолок, он в последнее время стал предаваться размышлениям о своей жизни, а также о столь немаловажных сопутствующих ей понятиях, как любовь и смерть. Менее чем за два года ему довелось спровадить на тот свет примерно дюжину человек, а вот любовью за это же время он всерьез занимался всего с двумя женщинами и порой даже хотел как-то исправить эту досадную диспропорцию, но…