Джек призадумался: почему, если не считать этих звуков да топота башмаков и редкого приглушенного бурчанья носильщиков, ничто более не тревожит сейчас его слух? Почему никто не подает голоса из-за кожаных занавесок портшеза? И голос раздался, правда это случилось, когда носилки свернули с дороги в рощу, под сень густо переплетенных ветвей.
— Эй, кто-нибудь! Объясните, в чем дело? Мы что-то чересчур долго тащимся. Нам давно пора быть на месте!
Занавеска приподнялась. Последовало изумленное восклицание. Тот же голос — голос пожилой дамы зазвучал снова:
— Боже мой! Где это мы? Немедленно остановитесь!
Носильщики, наоборот, перешли на бег, унося портшез от дороги. Тропка сошла в лощину, куда уже даже не проникали последние лучи солнца.
— Поставьте портшез! — сердито вскричала старая леди, и на сей раз носильщики вняли ее настояниям.
С глухим стуком они поставили портшез на землю, сбросили с плеч кожаные ремни и отступили в сторону. Факельщик воткнул тупой конец палки с примотанным к ней пучком камышовых горящих стеблей в землю, и пламя осветило площадку, отбрасывая на лиственный свод пляшущие тени.
Какое-то время единственным звуком, колеблющим воздух, был треск огня.
Потом прозвучал мужской голос:
— Выходите. Живо!
— Нет, — послышался полный паники возглас. — Мы не выйдем! Что вам нужно? На помощь!
Джек, скользнувший за ближайшее к нему дерево, отметил, что говорила опять опекунша. Ее юная спутница, видимо, сраженная страхом, до сих пор не проронила ни слова.
— А ну вылезайте, суки! — проревел другой мужчина, бесцеремонно хватаясь за ручку и распахивая дверцу портшеза.
Судя по выговору, он был ирландцем, но, в отличие от Рыжего Хью, еще и полным мерзавцем и неотесанным грубияном.
— А может, выкурим их оттуда, — глумливо предложил факельщик и потянулся к пылающему пучку камыша.
— Пока нет нужды!
Тут из портшеза высунулась рука в пурпурной перчатке. Рука Летиции Фицпатрик. Сжимавшая пистолет.
— О, дерьмо! — выругался англичанин.
— Да это всего лишь дамская игрушка, — гнусно рассмеялся ирландец. — Не опаснее комнатной собачонки.
— Все верно. Но даже комнатная собачка может укусить очень больно! — долетело из тьмы.
Дивный, впервые коснувшийся слуха юноши голос являл собой волшебный контраст как с грубыми голосами разбойников, так и с тенорком пожилой леди. Джек поневоле был им очарован, хотя сейчас его полностью занимали поиски способа подобраться поближе.
Он находился все еще далеко, шагах в пятнадцати от носилок, когда этот голос прозвучал снова. И, как бы ни была напугана девушка, в нем звучали твердые, стальные нотки.
— Стойте! — воскликнула она, но разбойники, рассредоточившись, надвигались.
Крохотный ствол колебался, переходя с одного грабителя на другого.
— Ты думаешь, что сумеешь подстрелить всех троих одной пулей? — насмешливо спросил англичанин, а потом внезапно издал громкий крик.
В тот же миг ирландец бросился вперед и, ловко ухватив девушку за запястье, вывернул ей руку, заставив выронить пистолет, после чего вытащил упиравшуюся Летицию наружу.
Оставьте ее, мерзавцы! — закричала тетушка, а потом издала вопль: второй разбойник выволок из укрытия и ее.
Успокойся, старая корова, — проворчал он в то время, как его руки обшаривали ее одежду.
Спустя мгновение он покачал головой. Ирландец кивнул в сторону распахнутой дверцы.
Наверняка там что-то припрятано. Обыщи! — приказал он факельщику, который тут же нырнул внутрь портшеза.
«Сейчас или никогда», — решил Джек и, метнувшись вперед, замер на расстоянии фехтовального выпада за спинами двух негодяев, удерживавших захваченных женщин. Свою шпагу он отослал с остальными пожитками в нанятые апартаменты, о чем сейчас пожалел, хотя и знал, впрочем, что на ношение шпаг в мирном Бате был наложен запрет. Единственным оружием Джека являлась трость, правда, не новомодная, тонкая, вроде привозимых из Индии стеков, а сливовая, добротная, суковатая — с серебряным набалдашником и железным наконечником снизу.
Этим-то наконечником юноша и ткнул легонько разбойника-англичанина сзади, а затем самым благожелательным тоном сказал:
— Добрый вечер.
Дерьмо! — снова взревел разбойник и сделал именно то, чего и ожидал от него Джек: выпустил руки пожилой леди и поворотился на звук.
Быстро взметнув в воздух трость, Джек ударил ею грабителя, причем наотмашь, как саблей, благо весила она столько же, а ее металлический наконечник сработал как острие.