Потом он увидел ее… и мысли о пиве, болезнях и обо всем на свете исчезли без следа. Она поднялась из воды — мокрая, в полотняном бесформенном балахоне, предназначавшемся для того, чтобы скрадывать особенности рельефа скрытого под ним тела, но в данном случае явно не справлявшегося с этой задачей. Такие же мешки носили здесь все, но тогда как с прочих купальщиков и купальщиц они уныло свисали единообразными широкими складками, под ее одеянием нет-нет да и проступала пара божественно сформированных грудок или изящно изогнутых бедер. Даже незатейливый капор, казалось, не затенял, а усиливал природный, живой блеск ее волос.
Осторожно ступая по скользким каменным плитам, она взошла вверх по лестнице и, выискивая местечко посуше, на миг приоткрыла обнаженную ножку. Остановившись, Летиция посмотрела на галерею. Она знала, что он где-то там. Он знал, что она это знает. Но удивление, которое чудно расширило эти зеленые колдовские глаза, было настолько искренним, настолько восторженным, что Джек не удержался от радостного, взволнованного смешка. Он подмигнул ей, она подмигнула в ответ.
Потом он углядел за спиной девушки еще один поднимающийся от воды капор и торопливо попятился, чтобы, упаси Боже, не попасться на глаза миссис О’Фаррелл. К сожалению, строгая тетушка нашла у своей подопечной любовное стихотворение и, хотя сей плод поэтического вдохновения был подписан неким «Восторженным анонимом», без труда догадалась, кто его автор. А догадавшись, ужесточила контроль за племянницей, велев последней возвращать посыльным все письма от воздыхателя нераспечатанными и категорически запретив какие-либо контакты.
Разумеется, когда они встречались в городе, тетушка, в память о проявленной «корнетом» отваге, приветствовала его весьма любезно, но, например, о том, чтобы молодые люди хотя бы на минутку-другую остались без ее пристального надзора не то что, упаси Боже, наедине, но даже и в обществе, не могло быть и речи. Возможные последствия нарушения запрета не уточнялись, однако предполагалось, что они будут суровы.
Джека, кстати сказать, только радовали эти строгости, поскольку они уязвляли Летицию и пробуждали в ней чувство протеста. Когда оно наконец станет невыносимым…
Он плюхнулся на стоящую рядом скамью и возбужденно пробежал рукой по своим черным взъерошенным волосам. Как и всегда, вихрь буйных фантазий налетел врасплох и поглотил его полностью. Он всецело отдался составлению безумных планов, и от столь увлекательного занятия его смогло оторвать лишь ее новое появление.
Летиция переоделась и теперь в шелковом платье цвета лаванды шествовала об руку с миссис О’Фаррелл. Спрятавшись за колонной, Джек проследил за тем, как они, покинув купальни, двинулись к северной части Аббатства.
Их маршрут ему был известен, поскольку никогда не менялся. После омовений тетушка и племянница отдыхали. Либо в специальной кофейне для дам, либо в платной читальне, которая выходила в примыкавший к Аббатству апельсиновый сад.
Джек провожал их взглядом, пока они не свернули за угол. Обычно он тем и довольствовался, однако сегодня то ли солнышко было чересчур жарким, то ли слишком уж прилипало к телу красавицы мокрое полотно купального балахона, но внезапно ему захотелось отправиться следом за ними. Вдруг она оглянется и он сможет тогда поцеловать у нее на виду кончики своих пальцев?
Обе леди прошли мимо дамской кофейни и зашли в дверь заведения некоего Фредерика. Джек знал, что ему-το уж точно этого делать не стоит, но также знал, что не сделать этого он не сможет, а потому вошел в ту же дверь.
Он уже тут бывал в поисках романтического вдохновения. Выдернутая из ряда других и наспех пролистанная книжонка под названием «Покоренное сердце» всего за пять минут дала ему очень многое в плане понимания, как надо вести себя с такими особами, к каким принадлежала мисс Фицпатрик, однако бдительный Фредерик, обнаружив, что юноша не записан в читальню и записываться не собирается, мигом выставил его вон. К счастью, сейчас хозяина на месте не было, но зато, к сожалению, когда Джек вошел, зазвенел дверной колокольчик. Он тут же склонился над столиком, будто бы ища свою карточку и бросая из-под локтя взгляды на зал.