«Он устал, — подумал Джек. — Таким измотанным я никогда еще его не видел».
Подали эль, и отец единым духом осушил половину пинты. Джек сделал маленький глоток, выжидая. Ясно ведь, что родитель проделал такой длинный путь явно не для того, чтобы пить пиво и упрекать сына по мелочам.
— Матушка? Она…
Старший Абсолют отмахнулся.
— Не дергайся, парень, с ней все в порядке. Ждет в Ганновере. Где-то у меня тут письмо. — Он похлопал себя по сюртуку, подняв облако пыли. — Для тебя, хотя тогда у нас с ней еще не имелось известий, вернулся ты из-за морей или нет. Леди Джейн сильно закручинилась в Лондоне, после того как мы с тобой оба уехали от нее, а ты сам, небось, знаешь, — на его губах появилась улыбка, — что твоя мать не из тех, кому можно просто велеть сидеть на месте и ждать. Но даже она при своем неуемном характере согласилась с тем, что съездить в Англию по неотложным делам и опять вернуться на континент мне одному будет сподручнее.
— Так ты снова отправишься на войну? Но ведь она скоро закончится, разве не так?
— Скажи это лягушатникам, сын. Похоже, они никак не желают признать, что их побили.
Улыбка исчезла.
— Так или иначе, я кое-что тут предпринял, тайно встретился в Лондоне с кое-какими людьми при дворе и в правительстве. По всей видимости, мои враги вознамерились добиться акта об изгнании всей нашей семьи из страны за государственную измену. Я вроде несколько опередил их… но, пожалуй, лишь на какое-то время.
— Этой секретностью объясняется и твой вид, как я полагаю?
— Мой вид?
Отец посмотрел на себя, потом, скривившись, опять похлопал по сюртуку, подняв еще больше пыли.
— Действительно, с юридической точки зрения я все еще преступник, подлежащий аресту. Так что отрепье — это… необходимая маскировка.
Он смерил сына взглядом и скривился еще пуще.
— Ну ладно я. А чем ты объяснишь свою плачевную неприглядность?
Теперь настал черед Джека посмотреть на себя и наморщить нос.
— Это? — Он подергал полу своего вылинявшего мундира. — Это тоже своеобразная маскировка.
Абсолюты переглянулись и обменялись понимающими улыбками. Потом сэр Джеймс покачал головой и продолжил:
— На этой войне я заново неустанно создаю себе репутацию безупречного кавалерийского командира, которая однажды должна стереть память о том, что я убил лорда Мельбурн. Между прочим, — кивнул он сыну, — убил по твоей милости, если ты помнишь.
— Я прекрасно помню об этом, сэр. И делаю все, что в моих силах, чтобы упрочить честь нашего рода. Я… я только о том и думаю, как… как наилучшим образом выправить положение.
— Я уверен в этом, мальчик. Уверен. Ты будешь продолжать в том же духе, я знаю. Кровь Абсолютов, а?
Он поднял кружку, Джек тоже, и они молча пили, пока отец, рыгнув, не продолжил:
— Вот почему, когда Нэнси сообщила мне, где ты находишься, я сразу поскакал в Бат, вместо того чтобы возвратиться в Германию. Твое своевременное прибытие — хороший знак. Оно означает, что ты можешь незамедлительно внести в наше дело свой вклад.
— Незамедлительно, сэр?
Он не смог скрыть своей озабоченности. Походило на то, что сэр Джеймс вознамерился одним махом вернуть его в драгуны или перевести в свой собственный полк. То есть отправить опять на войну. Боевые успехи двоих Абсолютов могут произвести замечательное впечатление. Ставка отца была сыну ясна.
— Более или менее. — Сэр Джеймс поставил кружку. — Такие вещи сломя голову не делаются, тут требуется некоторая подготовка.
— Какие… вещи? — не без тревоги осведомился Джек.
Сэр Джеймс подался вперед.
— Я уже говорил, что мои друзья — наши друзья — развернули кампанию в мою защиту. Но пока им не удается продвинуться в этом вопросе достаточно далеко, поскольку для успешного завершения предприятия требуется кое-кого подкупить. Для подкупа необходимо золото, а мне, как изгнаннику, раздобыть его в должном количестве весьма затруднительно.
Джек покашлял.
— Я ожидаю около двухсот фунтов, сэр, и, конечно, готов их предложить…