Хорошее настроение родителя полностью восстановилось, и Джек в красках поведал ему о своих похождения за океаном. Сэр Джеймс был благодарным слушателем: рассказы о битвах и походах повергали его в восторг, а индейские татуировки на груди и предплечье Джека вызвали восхищенный ужас.
Когда они, шатаясь, покинули заведение, в небе уже брезжил рассвет. При этом сэр Джеймс, похоже, нисколько не считал себя пьяным и слышать не хотел, чтобы задержаться на отдых у Джека.
— Я поеду! — заявил он. — До Гарвича путь неблизкий, а там еще предстоит кое-как переправиться в Гамбург. Твоя мать меня ждет.
Джек знал, что спорить с ним бесполезно. И, по правде говоря, так было лучше всего. Пусть себе едет. Известно ведь, что характер у него переменчивый. А ну как отец проснется с больной головой и решит, не откладывая, тащить Джека к священнику, прихватив по дороге Летти?
— Бывай, парень. Очень скоро ты увидишь нас обоих… на вашей свадьбе.
«А вот уж это, если только вы соберетесь в Шотландию», — подумал Джек.
Он проводил отца до гостиницы, проследил, чтобы ему подали лошадь. Уже с седла сэр Джеймс наклонился.
— Дерзай, паренек! Если эта девушка настолько глупа, чтобы клюнуть на твою «романтику», мне просто придется смириться с тем, что мои внуки родятся законченными идиотами. — Эти слова сопровождались широкой улыбкой. — Любовь и долг! — воскликнул сэр Джеймс и тронул коня.
Джек проводил родителя взглядом и, когда тот скрылся за поворотом, нетвердой походкой направился восвояси. Время в запасе имелось, и ему стоило прилечь на пару-тройку часов, чтобы со свежей головой взяться за дело.
Он подумал было войти через парадный вход (сомнительно, чтобы девушка прямо с утра сидела у окна дома напротив), однако рассудил, что, когда заветная цель так близка, глупо рисковать даже в мелочах, а потому потащился по гравию позади Цирка. Строительные работы по соседству уже завершились. Дом был готов к передаче в монаршие руки.
Он икнул и пьяно ухмыльнулся. Король Георг приезжает, а Джек уезжает. Ну и денек для курортного Бата!
Он потратил почти полминуты, пытаясь понять, почему ключ не работает. Потом сообразил, что сует его в заднюю дверь, которую только что отпер, а затем, войдя, запер снова.
— Чертов Фагг, — пробормотал он, протискиваясь в свою комнату. — Свет не видел такого лентяя.
Усталость — странная вещь. Только что подгулявшему Джеку казалось, что он валится с ног и сил у него не хватит даже на то, чтобы добрести до постели. Но это ощущение мигом исчезло, когда чья-то рука вдруг ухватила его за запястье.
Может, он и был пьян. Но хмель вовсе не лишил его борцовских навыков, тем паче что в ранней юности, в Корнуолле, он потратил немало времени на их неустанную отработку. Рука таившегося в темноте человека была, в свою очередь, схвачена и выкручена против сгиба. В то же мгновение Джек быстро шагнул в сторону и попятился к двери. Следовало решить, бороться дальше или удирать, но понять это мешало отсутствие света.
Другой рукой он уперся в чужое плечо, пригибая противника к полу, чтобы тот не сумел пустить в ход ни нож, ни дубинку. Правда, если грабитель вытащит пистолет…
— Черт побери, хорошо же ты встречаешь своих друзей, парень?
Голос был искажен болью… но хорошо узнаваем.
— Рыжий Хью?
— Разумеется, я. И если ты закончил здороваться, может, отдашь мою руку?
Джек ослабил хватку, но на тот случай, если голос друга окажется игрой пьяного воображения, отступил еще дальше и распахнул настежь дверь. Прямоугольник бледного света упал на пол гостиной. В центре его сидел, скорчившись, ирландский гренадер.
— Боже мой, малый, ты сломал ее.
— Навряд ли, — сказал Джек, привалившись спиной к косяку и вдруг ощутив слабость. — Мы бы услышали хруст.
Неожиданно они оба расхохотались. Рыжий Хью поднялся, Джек оторвался от косяка. Они протянули друг другу руки.
— Полегче, сынок. Она еще может, чего доброго, отвалиться.
Они обменялись рукопожатием, и Джек заметил, что ирландец поморщился. Опустив глаза, он даже при столь слабом свете заметил пятно на своей ладони, почувствовал липкую кровь.
Юноша отшатнулся.
— Хью, это ведь не… Разве я…
— Предыдущее… невезение, — покачал головой ирландец.
— А это?
Теперь глаза Джека приспособились к полумраку, и он увидел, что у приятеля не в порядке не только рука. Ссадины красовались и на щеках Хью, один глаз заплыл, из носа сочилась кровь.