Джеку любовь застила глаза, поэтому он не обращал внимания на очевидные факты. Но ведь не могут же его повесить только за то, что он дурень?
У него вырвался смешок, горький, как привкус недавней отрыжки. Половина висельников, окончивших свои дни в Тайберне, угодили туда по той же самой причине. Похоже, удача Абсолютов, сопутствовавшая Джеку в дни рабства, не покидавшая его на войне и еще в дюжине очень рискованных ситуаций, наконец ему изменила.
Заслышав шаги, Джек почти смирился с той мыслью, что, когда дверь распахнется, монстр расправится с ним.
Ключ повернулся в замочной скважине, заскрипели засовы. Два тюремщика, те самые, что приносили еду и питье, втащили в узилище стол, стул и лампу. Когда все это было расставлено, появился Тернвилль, сопровождаемый своей чудовищной тенью. Он уселся, вороша перед собой стопку бумаг. Тюремщики, закрыв за собой дверь, вышли. Долгое время в камере царило молчание: Тернвилль читал документы, а Докинс просто пялился в пол.
В прошлый раз, пребывая в паническом состоянии, Джек толком не рассмотрел полковника, и теперь он восполнил пробел. Перед ним сидел моложавый мужчина лет пятидесяти. Бледность лица его наводила на мысль, что он непривычен к походам, однако и на неженку этот службист с резкими чертами лица и суровыми серыми глазами не походил никак тоже.
Наконец глаза полковника поднялись от бумаг.
— Джек Абсолют?
Джек почувствовал облегчение. Для начала это было уже кое-что.
— Миссис Харпер подтвердила, кто я такой?
— Да, подтвердила. Хотя мы с трудом отыскали ее, поскольку теперь она носит фамилию Скаддер. К счастью для вас, мы усердны.
Он потянулся к стопке, извлек страницу.
— Джек Абсолют, — повторил полковник, пробежав документ глазами. — Жизнь ваша вам скучать не давала. Так?
— В ней… гм… хватало событий.
— И это еще мягко сказано, — без тени юмора фыркнул Тернвилль. — Здесь у нас копия письма, посланного генералом Мерреем из Квебека министру Уильяму Питту. — Он пробежал по листу взглядом. — Похоже, у вас талант к… маскировкам, который позволил вам сослужить генералу хорошую службу.
— Да, мне… э-э… привелось…
— Он также пишет, что человек вы недисциплинированный и даже буйный. Верно?
— Я не считаю себя особенно… буйным. Я…
Полковник извлек еще одну страницу.
— А вот сообщение из Лондона. Здесь написано, что вы замешаны в убийстве лорда Мельбурн.
Джек ахнул.
— Это сообщение ошибочно, сэр. Политика тут ни при чем. Лорд Мельбурн погиб в честном поединке с… — Он заколебался.
— С вашим отцом. «Бешеным Джейми», как о нем говорят. Теперь он, правда, беглец, скрывается в Германии, хотя… — Появился еще один лист бумаги. — Хотя не далее чем несколько дней назад его видели в Бате, в таверне. Итак, мы имеем убийство королевского министра, покушение на жизнь короля, и везде, куда ни посмотри, Абсолюты.
— Все обстоит не так, как кажется, сэр.
— Нет? — Тернвилль подался вперед. — Может быть, вы будете добры рассказать мне, как оно есть на самом деле?
Джек задумался.
— Это… э-э… запутанная история. Ее изложение потребует времени.
Тернвилль снова выпрямился.
— Времени у нас вдосталь. Возможно даже, не один год. В вашем случае. Подождите минутку.
Он откинулся назад и позвал:
— Эй! — Дверь открылась. — Пришлите Талли.
Вошел еще один человек, ростом пониже Тернвилля, в очках.
— Сэр?
— Признание, Талли. Будь добр, принеси все, что нужно.
Человек удалился и вернулся с наколенной доской для письма и собственным стулом, который он поставил позади полковничьего. Когда писарь устроился, Тернвилль махнул Джеку.
— Можете приступать.
Джек постарался, насколько это возможно, начать непосредственно с отправной точки — с дуэли своего отца с лордом Мельбурн. Время от времени полковник покашливал или выказывал прочие признаки нетерпения, похоже, утомленный слишком большим количеством излишних, на его взгляд, деталей. По-видимому, его совершенно не интересовало, сколь разнообразное применение можно найти убитому медведю, чтобы пережить зиму в Канаде. Но главным образом он битый час просто сидел и слушал, так что единственным звуком помимо голоса Джека был скрип пера по бумаге.